Сон и явь. Перепутье - Брук Лин

Я вижу Итана, такого же стильного и обаятельного, как прежде, и мурашки пробегают по коже. Я сажусь обратно, понимая, что не смогу устоять от соблазна наблюдать за каждым его движением. Он расслаблено сидит в кресле, крутя в руках стакан с соком и внимательно слушает, о чём говорит его собеседник. И я начинаю завидовать этому незнакомцу, ведь не знаю ничего более приятного, чем быть услышанной и понятой Итаном Майером.

Мои органы отбивают в ритм бешеному стуку сердца и сводят моё тело с ума. Я стараюсь сделать безразличный вид, открываю обратно ноутбук и пытаюсь увлечься работой. Но всё безуспешно, всё моё внимание нацелено только на одного мужчину.

Около часа они беседуют на тему карьеры, образования, творчества и вдохновения. Итан увлекает своим рассказом всех сидящих в нашем фургоне, и это нисколько меня не удивляет. Ведь, когда дело касается жизни и творчества, Итан превращает всё даже на словах в искусство. И его хочется слушать, потому что он говорит на простом языке о понятных нам всем истинах. Это интервью напоминает мне, почему я так в него влюбилась и почему до сих пор, даже после сказанных им слов, я не смогла вырвать его из груди. Мне кажется это кощунством, лишать своё сердце воспоминаний о таком редком мужчине и человеке.

— А что насчёт личной жизни? Многие считают тебя отъявленным бабником. Что ты на это скажешь? — спрашивает интервьюер и повышает градус интереса всех до максимума. Мой в особенности.

— Я не люблю подтверждать или опровергать слухи. Пусть каждый видит то, что хочет видеть, и будет спокоен.

Его ответ ласкает мой слух. Люблю это его умение с достоинством уйти от неприятных вопросов. И теперь злюсь на него и ещё сильнее на себя. За то что не могу ненавидеть и презирать.

— Мне кажется, с таким мужчиной, как ты, выдержит только женщина со стальными нервами, иначе можно сойти с ума от ревности.

Итана забавляют слова собеседника, и он хитро ухмыляется краем губ.

— Я редко состоял в таких отношениях, в которых у женщины было право меня ревновать, — он хочет сказать что-то ещё, но интервьюер перебивает его.

— Считаешь им для этого нужно право? — не даёт договорить интервьюер.

— Чтобы ревновать — нет. Но для открытого проявления этих эмоций рядом со мной и для дальнейшего их успокоения — определённо.

— И кто удостаивается такого права у тебя? — с интересом смотрит на Итана парень. — Сейчас полстраны женщин достали блокнот с ручками, чтобы записать список твоих требований, — смеётся он.

— Никаких требований. Только те, что цепляют меня за душу. Случается такое редко, а сейчас, думаю, это и вовсе стало невозможным.

– Значит ли это, что твоё сердце уже занято?

На доли секунд я перестаю дышать, ведь моё собственное перестаёт биться, в ожидании его ответа.

— Знаешь, Хью, — Итан удобнее устраивается на кресле. — Я хочу рассказать тебе об одной женщине. В общем-то я согласился на это интервью только ради неё.

Каждое его слово лезвием приходится по сердцу и заставляет меня нервно искать пристанище своим страхам. Понимаю, что морально не готова слушать то, как Майер будет говорить о другой, но физически не могу сдвинуться с места.

Парень, что сидит напротив Итана, кажется, не ожидал такого откровения. Он подбирается, а глаза его искрятся от осознания, каким сенсационным станет это интервью среди тех, кто заинтересован творчеством Итана. Ведь мужчина рассказывает не только о творчестве, но и делится тем, что волнует умы большинства — своей сокровенной личной жизни.

— Ты заинтриговал всех сидящих в студии, — говорит с предвкушением Хью.

— Я таких раньше не встречал. Либо интересовался всегда не теми. А потом встретил её. Утонченная и хрупкая, но с характером, который не пробить. Когда она начинала говорить, мне казалось, что весь мир становится немым. Она всегда говорила о таких вещах, которые были неприметны моему глазу. Оказывается, деревья умеют танцевать, а за горизонтом прячутся наши заветные мечты. Разве такие мысли могут пройти мимо души? Меня она зацепила, — с лёгкой мечтающей улыбкой на губах произносит он.

А я слушаю его и не верю своим ушам. Он ведь цитирует меня. Мне становится душно. Не могу поверить, что он говорит обо мне.

— Такие женщины не для всех, — продолжает он. — Они рождены быть музами. И обременять их простой жизнью и бытом — грех.

— С такой, наверное, было сложно. Они ведь птицы свободного полёта.

— Проще некуда, если хочешь летать с ней рядом. Хотя слово простота оскорбительно в применении к ней. Жизнь с ней была удивительна. Я жил с женщиной, которую любил, более пяти лет, но не испытал рядом ней даже сотой части того, что за полгода отношений с этой девушкой.

— Если не секрет, почему ты говоришь о ней в прошедшем времени? — осторожно спрашивает интервьюер, очевидно опасаясь, что этой девушки нет в живых.

— Мы люди плохо устроены. Начинаем ценить только, когда теряем, — тяжело вздохнув, он улыбается. — В итоге, птичка улетела за горизонт к своим заветным мечтам. Сначала я хотел броситься за ней, вернуть обратно, а потом понял, что не должен мешать её полету. Принял её решение и теперь с удовольствием слежу за её успехами.

— Не боишься, что эту птичку украдут?

— Есть в ней ещё одна такая прекрасная особенность, как верность, — с наслаждением произносит мужчина. — Она верна своим принципам и сердцу

— Я представил её балериной, — широко улыбается Хью. — Поправь, если я ошибаюсь.

Итан улыбается ему в ответ.

— Ей бы подошёл балет, но она выбрала фотографию.

— Получается, она тоже фотограф?

— Да, причём очень талантливый. Я уже говорил ранее, что мало кто может вызвать во мне чувство восторга. Она одна из немногих, кто покорила меня, не только как женщина, но и как профессионал своего дела.

— Спасибо тебе за такую откровенность. Честно, не думал, что ты станешь делиться своей личной жизнью, поэтому подготовил целую стратегию, чтобы узнать хоть что-то, — весело говорит Хью, показывая Итану папку с заранее подготовленными вопросами.

Итан читает её