Теория гибрида - Пенн Кэссиди

— Я люблю тебя, — прошептала я во время очередного поцелуя, а затем почувствовала, как он улыбается мне. Я так долго ждала, чтобы сказать ему эти слова, и теперь, когда они прозвучали, не знала, чего ожидать. — Черт возьми, мне кажется, я люблю тебя гораздо дольше, чем следовало, — призналась я.

Подняв глаза, я встретилась взглядом с Бастианом и Августом. Я почувствовала, как Меррик позади меня протянул руку и лениво провел пальцами по моим волосам.

— Вы должны знать, что я чувствую это ко всем вам, — сказала я, и щеки у меня покраснели, несмотря на то, что мы только что сделали. — Я решила, что никогда не буду выбирать ни между кем из вас. Вы все мои, и мне насрать, что кто-то скажет по этому поводу. Так что, если кто не хочет делиться мной, предлагаю уйти прямо сейчас.

Мы никогда раньше официально не говорили об этом вслух, и я избегала этого. Боялась мысли о том, что кто-то из моих парней уйдет, но это нужно было сказать, и прямо сейчас, казалось, было подходящее время. Сегодняшний вечер был решающим для всех нас.

Но никто не двинулся с места.

Затем Меррик сказал:

— Ну, я, блядь, никуда не собираюсь. Я не позволял себе заботиться о женщине с тех пор, как умерла моя Шивон. — Мое сердце сжалось от боли в его голосе. Я ненавидела то, как сильно он был вынужден страдать. — Но встреча с тобой напомнила мне, каково это. Когда я с тобой, то чувствую себя таким сентиментальным и все такое прочее дерьмо. Думаю, я полюбил тебя с той самой секунды, как ты закатила на меня свои прелестные глазки у себя на кухне и велела пинать камни.

— Этот ублюдок не мог заткнуться из-за тебя, — простонал Фауст, и я увидела, как он закатил глаза, глядя на Меррика. — Думал, он наконец-то сорвался. Клянусь, я был в нескольких секундах от того, чтобы самому избавить тебя от страданий.

Я фыркнула, вспомнив, как впервые встретила Фауста и как он смотрел на меня, как на что-то, найденное в сточной канаве.

Я собиралась сказать что-нибудь язвительное, но раздался резкий стук в дверь подвала, от которого мы все вздрогнули. Я заметила, как Август натягивает джинсы, прежде чем направиться в ту сторону, передавая что-то Бастиану.

— Сейчас поднимусь! — крикнул он, как я догадалась, Кейт, которая, вероятно, пришла сказать нам, что мы опаздываем на церемонию. Я внутренне съежилась, страшась неизбежного, зная, что Кейт устроит мне столько дерьма, когда останется со мной наедине.

Август снова столкнулся с нами у подножия лестницы.

— Для альфы неестественно делить свою пару с другими, — сказал он, и мое сердце упало. Прежде чем я успела наброситься на него, он добавил: — Но я полагаю, что ты не просто Луна, и если я должен играть по-хорошему, то лучше с этими ублюдками.

— Черт возьми, чувак, ты доводишь меня до слез, — протянул Фауст, скрещивая руки на своей все еще очень обнаженной груди.

Затем Август смерил меня серьезным взглядом.

— Но клянусь Селеной, Сиренити, если у другого мужчины в моем присутствии из-за тебя встанет член, я вырву ему задницу и засуну в его гребаное горло.

Мне потребовались все мои усилия, чтобы не рассмеяться, но Август сейчас был предельно серьезен. Поэтому вместо этого я позволила ему выиграть и просто дерзко отсалютовала.

Бастиан развернул платье, которое передал ему Август, — мое белое платье, прозрачное и слишком нежное для такого окровавленного месива, как я. Атлас и Фауст помогли мне встать, а потом Меррик протянул мне рубашку.

Я приподняла бровь, а он только усмехнулся и сказал:

— Ты вся испачкана спермой, lass. Хотя я определенно не возражаю против этого зрелища, есть некоторые вещи, которые Луна должна пока держать при себе.

Я шлепнула его по твердой груди, но с благодарностью взяла рубашку. Я вытерла грудь, насколько смогла, затем перешла к бедрам. Ребята тоже начали одеваться, и было чертовски обидно, что мы не могли просто просидеть взаперти в этой комнате остаток ночи, отгородившись от остального мира так долго, как только могли.

Фауст качал головой, ошеломленно наблюдая, как я пытаюсь привести себя в порядок, но все, что мне действительно удалось сделать, это измазаться кровью. Я смыла их… телесные жидкости, но у меня было предчувствие, что моя кожа будет окрашиваться в багровый цвет в течение нескольких дней.

— Ты выглядишь нелепо, — сказал он, когда больше не мог сдерживаться.

— Уф… — Я застонала, роняя окровавленную рубашку. — У меня есть время на самый быстрый в мире душ? — Я уже знала ответ, и мне не следовало даже утруждать себя расспросами.

— Прости, любимая, — сказал Бастиан. Он протянул мне длинное белое платье, и я съежилась от того беспорядка, в который собиралась его превратить. — Стая уже ждет больше часа. Луна высоко, и мы не можем больше откладывать.

— Я думаю, ты выглядишь восхитительно, — сказал Август низким голосом. Его глаза пробежались по мне, когда я стянула платье через голову и позволила ему упасть на мои изгибы. Он ухмыльнулся мне, сверкнув несколькими своими острыми зубами. — Ты выглядишь идеально.

— Она выглядит так, словно могла бы оторвать мне голову, а потом станцевать на моем трупе, — размышлял Меррик. Мы все посмотрели на него с удивлением, когда он пожал плечами и добавил: — Что лично я нахожу чертовски сексуальным.

Я тяжело вздохнула, нервы начали копиться у меня в животе, как маленькие жужжащие пчелы. По иронии судьбы, я чувствовала себя совершенно непринужденно, пытая своего врага, а затем трахаясь в луже его крови, но от мысли о том, чтобы предстать перед всей стаей, у меня подгибались колени.

Они терпеливо ждали меня, пока я собиралась с мыслями, но после слишком долгого промедления бросила последний взгляд на труп Карсона, напоминая себе, на что именно я была способна. Затем, расправив плечи, направилась к лестнице, парни следовали за мной по пятам, решив покончить с этим и ответить за свои поступки.

Мы прошли через пустой дом. Ни один свет не горел, и все было тихо, до жути. Ребята последовали за мной, когда я схватила свечу на столбе с высокого столика, расположенного рядом с широко открытой входной дверью. Пламя уже разгорелось, и я решила, что в очередной раз должна поблагодарить за это Кейт.

Выйдя на улицу, под легкий ветерок и сияющий белый лунный свет, мое платье закрутилось вокруг лодыжек. Мои волосы уже почти высохли, и я знала, что,