Это неистовое сердце - Розмари Роджерс

Мной овладело странное настроение, нервы были натянуты, словно струны, готовые в любой момент лопнуть. Не позволю никому играть со мной, никому!

И даже холодность в глазах Люкаса не могла поколебать моего спокойствия.

Я действовала словно игрок, которому нечего терять, мраморная богиня без сердца, такая же холодная и расчетливая, как обо мне говорили. За эти два последних часа я все решила. И как ни странно, игра в самом деле началась.

Моника долго играла на рояле, до самого появления Люкаса. Увидев его, она тут же вскочила, захлопала в ладоши.

– О, здесь так скучно! Сейчас совсем еще рано, и коньяк у нас великолепный, спасибо Марку! Так что можете курить свои сигары здесь и будем играть в карты! Покер! Вот моя самая любимая игра… после рулетки, конечно. Ровена, вы умеете играть?

Я мило улыбнулась. Люкас не обращает на меня внимания, но все еще изменится!

– Покер – один из немногих пороков моего деда! И хотя он обучил и меня, все же вечно напоминал, что один из наших предков проиграл в карты целое состояние.

– Как интересно! Такому мужчине все бы отдала! А вы, Ровена, любите играть?

Мне показалось, в ее словах звучало скрытое значение, но я притворилась, что не понимаю.

– От случая к случаю! Все мы любим иногда рискнуть!

– Кажется, женщины нас переспорили, – проворчал Джон, беря с буфета колоду карт.

Марк задумчиво смотрел на меня, глаза Монтойа подернулись непроницаемой пленкой.

Впервые за весь вечер я вызывающе обратилась к Люкасу:

– А вы… вы ничего не говорите. Может, не любите проигрывать?

– Всякий проигрывает, раньше или позже. Но я всегда полагался на удачу.

Взгляд его был совершенно бесстрастным. Но слова… что он хотел сказать?

Не успела я ничего сообразить, как Моника потащила меня к столу, весело объявив, что мужчины поговорят о делах за игрой.

– Но сначала создадим порочную атмосферу. Как в салуне!

Она погасила все лампы в комнате, кроме одной, над столом.

– Ну вот, так лучше, не правда ли?

– Такие прекрасные дамы, моя дорогая, не посещают салуны, – заметил Джон Кингмен. Мне показалось, он вопросительно взглянул на жену, но та, вызывающе улыбаясь, затрясла головой, так что длинные серьги весело заплясали.

– О нет! Неужели забыл? В Новом Орлеане, где мы встретились, за игорными столами всегда сидели красивые женщины, уговаривающие мужчин делать высокие ставки. Помнишь «Серебряную туфельку»?

Глаза супругов встретились; на секунду показалось, что, кроме них, в комнате никого нет.

– Такое забывать нельзя, – спокойно ответил Джон Кингмен. – Ты проиграла мне все… даже свои серебряные туфельки. И в ту же ночь ушла со мной.

– Я всегда плачу карточные долги, – рассмеялась Моника, тасуя карты, как настоящий банкомет. – Никогда не жалела о том, что проиграла тогда. Но сегодня… На что будем играть?

– Почему бы не на нас самих?

Голос Монтойа звучал обманчиво-мягко, напряженные взгляды всех присутствующих устремились на него.

– Почему нет? – повторил он, наклонившись вперед. – Хотите сыграть? Именно поэтому мы и собрались здесь сегодня – такая игра ничем не отличается от карточной. Поэтому я считаю, что так рисковать можно только по одной причине – если ставки достаточно высоки. – Он коротко, почти беззвучно рассмеялся. – Тем более что все мы здесь знакомы и собираемся быть партнерами в предприятии, где одинаково велики как риск, так и вознаграждение. Нет лучшего способа обнаружить, кто храбрец, а кто трус! Предлагаю играть друг против друга на все, что у нас при себе, включая, конечно… исполнение желаний.

Стараясь ничем не выдать себя, я осторожно оглядела присутствующих.

Глаза Моники сверкали странными переливающимися огоньками, дышала она тяжело и неровно. Джон задумчиво прищурился. Лицо Марка неестественно раскраснелось. Осушив стакан одним глотком, он не глядя поставил его на стол.

Люкас мрачно нахмурился, и на секунду мне показалось, что он вот-вот возразит, но, поймав насмешливый взгляд Монтойа, поджал губы и промолчал.

Именно Монике сделал предложение Монтойа, и именно она ответила за всех, чуть задыхаясь:

– Да! Я отвечаю – да! Конечно, я женщина, но трусихой никогда не была! Значит, если проиграете, Хесус, будете работать на нас даром!

– В зависимости от того, сколько я потеряю… если потеряю, так? – Тонкие губы едва заметно искривились в усмешке. – А если выиграю… больше, чем сможете заплатить, тогда награда за мои услуги удвоится. Согласны? В этой игре нет ни мужей, ни жен, ни друзей. Играем на себя, и победитель называет цену!