Арабская принцесса - Таня Валько

– Не пытайтесь этого повторять, а то это может для вас плохо закончиться, – предостерегает пожилой полицейский на прощанье.

– Да, да! Хорошо, – врут они и не краснеют.

Бунтарки в немилосердной тесноте впихиваются в автомобиль Марыси на заднее сиденье, ведь запрещено, чтобы женщина сидела спереди на месте пассажира, если машину ведет мужчина, не являющийся родственником, даже таксист или нанятый семьей водитель.

– Вот черт! – произносит Фатима театральным шепотом. – Почему они так орали?

– Это всего лишь бедные глупые сосунки, – поясняет Маха. – Они так воспитаны, запрограммированы учителями, властями и медиа и полностью отшлифованы в мечетях ортодоксальными имамами.

– Да, да! Оправдывай их! – Исра в бешенстве. – Все зависит от человека и его характера. Мы не можем все сваливать на страну. Почему наш дядя другой и, несмотря на преклонные годы, толерантный? Почему Хамид и Фахад – добрые парни, мужья и чудесные отцы для своих дочерей?

– Прекратите эту бесплодную дискуссию, потому что через минуту мы придем к страшному выводу, что восемьдесят процентов нашей популяции самцов – это злые уроды, – прерывает их Фатима. – Самое важное, что ты поехала и проторила дорогу. И ничего ни с кем не случилось.

– Мне кажется, что если за руль сядет пару сотен женщин, то ситуация будет несколько другая, – подает голос встревоженная Марыся.

– Я думаю, что каждая должна ехать со своим махрамом, – подумав, сообщает Маха. – Да, так будет безопаснее.

– Ты права, – все согласно поддакивают.

– И не будет проблем, чтобы позже добыть машину с полицейской стоянки. – Организатор довольна своей идеей.

Когда они подъезжают к красивому дому отца Исры, женщины высыпаются из машины и расправляют затекшие конечности.

Рахман выбегает и нежно обнимает жену.

– Ну и как? Как все прошло, любимая? Я так нервничал! – прижимает он дрожащую, взволнованную женщину.

– Я не спровоцировала аварию, а это самое главное, – Исра нежно гладит мужа по бледной веснушчатой щеке.

– Каким чудом ты могла это сделать? Ты годы ездишь, и очень осторожно.

В гостиной бунтарок ждут Хамид и Фахад.

– Привет, девушки!

Фатима подходит к своему супругу и без стеснения целует его.

– Держите кулаки?

– Ну, конечно! – он, обрадовавшись, треплет волосы жены.

Хамид с упреком в голосе обращается к своей половинке.

– Ты, Мириам, как всегда, делаешь тайну из ничего. Наверное, не доверяешь мне, вот что!

– Не хотела, чтобы ты нервничал, – признается девушка. – В конце концов, я там только наблюдала.

– Это не имеет значения. Считаются факты, – злится муж.

Чтобы уладить ситуацию, Маха перебивает неприятный обмен репликами:

– Не ссорьтесь! Хотите посмотреть репортаж с места события?

Фатима обнимает молодую женщину:

– Исра! Ты наша героиня!

– Давай, подключу к телевизору, – Фахад, лучший технарь в группе друзей, берет iPhone из рук организатора.

Все рассаживаются в креслах и ждут.

– Ну, ты и нервничала! Вы обмениваетесь комментариями! Девушки, вы супер! – раздаются голоса, так что почти не слышно, что во время поездки говорят бунтарки.

– Могла бы подправить и выложить на YouTube, – вдруг вмешивается двоюродный брат. – Что вы на это скажете?

Все умолкают, потому что ролик для семейного просмотра, на память, а не для всеобщего обозрения.

Маха колеблется, несмотря на то что отваги не занимать:

– Не знаю… Как бы из этого не получилась какая-нибудь более серьезная история.

– Вас бы увидел весь Ближний Восток! – поддерживает Фатима инициативу мужа.

– Скажу больше! Весь мир! – уговаривает Исру саудовец.

– Знаете ли вы, сколько бы у вас появилось сторонниц и сколько женщин двинулось бы за вами в день нашей большой акции? – активистка из Джидды потирает руки.

– Наверняка это была бы неплохая реклама и призыв, – признается Маха. – Но…

– Слушайте! Телевидение и пресса заинтересовались бы этим делом! Это перестало бы быть только местным событием. Нужно так и поступить. – Фахад убежден в целесообразности женского порыва и протеста.

– Исра! Твои подруги из Америки это увидели бы, – Рахман гладит по спине немного испуганную жену. – Люди из Азии, Европы, Америки – весь мир! – выкрикивает он. – Моя жена будет медийным лицом! Ха!

Исра поддерживает запал собравшихся:

– Вы правы. Я ведь ничего плохого не сделала. Вождение машины – это не преступление.

– Ничего такого мы и не говорили, – Маха глубоко задумывается, анализируя озвученное предложение.

Хамид встает, направляясь к выходу:

– Думаю, что ничего страшного в этом нет – высказать свое мнение публично. Каждый человек имеет на это право.

Рахман успокаивает женщин, которые по-прежнему немного боятся:

– Это безопасно, поверьте. Кто и какие может иметь к вам претензии?

– Хорошо! Идем на все! – принимает Маха окончательное решение.

Исра сжимает ее ладони и целует в обе щеки:

– Из проезда по Эр-Рияду делаем международное событие. Sza Allah!

– Sza Allah! – подхватывают религиозные саудовцы.

* * *

В шесть утра Исру и Рахмана будит громкий стук в железные ворота и крики.

– Что случилось? – заспанный мужчина трет глаза. – Может, какая-то авария и нужно кому-то помочь?

Исра лениво потягивается на кровати.

– Посмотри, в чем дело, прошу тебя. Мне не хочется вставать.

– А может, отец вернулся из Дубая?

– И что? Забыл ключи? Или слуги вымерли, или не хотят его впустить в собственный дом? Кстати… где прислуга?

Она подхватывается и вместе с мужем сбегает вниз. Гостиная слабо освещена, прохладна и уютна. Через дверь террасы видно, как садовник подстригает кусты, а два работника чистят бассейн. Из кухни доносятся негромкие голоса и звон кастрюль. Снаружи крики усиливаются. Кто-то уже ломится в тяжелую деревянную входную дверь.

– Полиция! Полиция! Открывайте! – доносится снаружи.

Исра бросает только мимолетный взгляд на мужа и бежит за абаей. Шокированный, Рахман открывает замок ключом, и внутрь вваливаются четыре службиста.

– Исра Мухаммед бинт Курди? – спрашивает старший по рангу, стоя лицом к лицу с женщиной.

– Да, – признается женщина.

– Идешь с нами! – сообщает он.