Серебряные фонтаны - Биверли Хьюздон

И Фрэнк умел, умел. Я наблюдала за ним, сжимая жесткий козырек его офицерской фуражки так, словно не хотела никогда выпускать ее из рук. Затем я пошла под вязы и уселась в их тени. Нелла улеглась рядом со мной.

Я, оставалась там около часа, глядя, как Фрэнк правит сноповязалкой, медленно ползающей туда и обратно по полю. Я сказала себе, что должна остаться, потому что он оставил под моим присмотром фуражку и китель, хотя знала, что не это – настоящая причина. Я осталась, потому что не могла отвести от него глаз. В своем хаки он казался золотым под лучами солнца – если бы сам Аполлон спустился с неба, чтобы помочь с уборкой урожая, он выглядел бы точь в точь, как Фрэнк. Поэтому я и осталась, посмотреть на него.

Другие женщины тоже наблюдали за ним. Я видела, как они иногда разгибали спины и как бы случайно бросали взгляды на него – а затем на меня. Но я сидела в тени вяза, прижимая к груди его китель словно ребенка.

Мистер Сайкс пришел с Танцором, лошадей сменили, а взмыленную пару повели отдыхать. Мужчина с жатки взял жбан с сидром и протянул Фрэнку. Загорелая шея Фрэнка вздрагивала, когда он глотал, затем он вернул жбан и вытер рот тыльной стороной ладони. Слово, вспышка смеха – а затем он пошел к краю поля, где сидела я. Он уселся рядом со мной на траву и через мгновение растянулся в тени вяза.

– Вот я и нагулял аппетит перед ужином, на который ты пригласишь меня, Эми – потому что для чая уже слишком поздно.

– Будет только тушеный кролик и вареники.

– Боже мой, неужели твоя новая кухарка не могла приготовить ничего получше?

– Она очень занята приготовлением еды для сборщиков урожая, – то же самое будут есть и солдаты.

– Ну, раз я сегодня тоже сборщик урожая, то, наверное, должен есть их скромную пищу.

Перевернувшись за живот, Фрэнк сунул в рот соломинку и прищурился, скосив на меня взгляд.

– Как ты, Эми? Вижу, что красива, как всегда. Лето идет тебе – твои волосы выгорают до золотого оттенка, а глаза делаются такими теплыми и нежными. Ох, ты, она краснеет! – Фрэнк рассмеялся. – Кажется, мне очень легко разрумянить тебя, мой спелый, золотистый персик!

Он сел на корточки, затем мгновенным движением поднялся на ноги и подал мне руку.

– Вставай, Эми. Я попросил Сайкса позже привести мою лошадь к особняку, поэтому провожу тебя домой, а там ты организуешь мне ванну – или я не захочу ужинать тушеным кроликом и варениками.

Я выпустила руку Фрэнка сразу же, как встала на ноги – мне вообще не следовало бы принимать ее. Кроме того, за нами наблюдали женщины. Он шел рядом со мной, широким, легким шагом, пока мы не дошли до тропинки.

– Мы пройдем этим путем – на дороге толпятся телеги, – сказал Фрэнк. Мы с Неллой послушно последовали за ним. Когда тропинка пошла под гору, он спросил меня: – Помнишь, Эми, как мы по утрам встречались с тобой в парке?

– Да, помню.

– Тогда ты тоже всегда приходила с собакой. Давай притворимся, что Нелла – это Граф. – Нелла трусила позади меня – это было похоже на топот больших лап Графа. – И давай представим, что ты снова шустрая горничная леди – сколько же лет тебе было тогда?

– Семнадцать, восемнадцатый шел.

– Ты и сейчас не выглядишь старше, здесь даже и притворяться не нужно. А мне было двадцать два, и весь мир лежал у моих ног – один длинный, сплошной путь веселья, восторгов и наслаждений. Давай притворимся, Эми! – Фрэнк улыбнулся мальчишеской улыбкой того золотого лета. Увидев ее, я снова стала семнадцатилетней, когда мы оба были свободными от груза грехов и сожалений, свободно гуляли вместе, свободно смеялись вместе – и свободно любили друг друга. Фрэнк, вспоминая, рассказывал мне о приемах, балах и крикетных матчах, а я слушала и с обожанием глядела на него. Так мы шли по тропинке, пока не дошли до ограды.

– Боже, поставили ограду, как в Гайд-парке! – ухватившись за перекладину, он одним движением перемахнул через нее, а затем повернулся ко мне. – Залезай, Эми! – Я вскарабкалась на нижнюю перекладину, а Фрэнк протянул руки и подхватил меня за талию. – Сейчас мы ее одолеем, – он поднял меня, перенес через перекладину и осторожно поставил на землю по ее другую сторону. Не выпуская моей талии, Фрэнк смотрел на меня сверху вниз, его лицо было так близко, глаза сияли голубизной – но это были глаза не того смеющегося юноши, и я уже не была той девчонкой.

Я вырвалась из его рук и позвала: «Нелла, Нелла!» Она подбежала ко мне, а я нагнулась и обняла ее за шею. Не поднимая глаз на Фрэнка, я прошептала:

– Слишком поздно, слишком поздно притворяться.

– Да, – мягко сказал он. – Мне и тогда не следовало притворяться – это была моя первая ошибка. Как поживает Флора, Эми?

И я рассказала ему, как она болела скарлатиной, как я переживала за нее, а Фрэнк молча слушал, пока мы не дошли до дома. Пока он принимал ванну, Клара помогала мне чистить его форму. Она ничего не говорила, но по ней было видно, о чем она думала.

– Лорд Квинхэм помогал убирать урожай, – объяснила ей я. – Танцор потерял подкову, а Гордецом нелегко управлять, поэтому лорд Квинхэм вызвался... – я понимала, что говорю так, словно оправдываюсь.

Когда я замялась, она спросила:

– Он останется ночевать, моя леди?

– Ох, он не говорил. Я не думаю... я не знаю... Клара фыркнула. Когда я поднялась в детскую, Элен не фыркнула, но было заметно, что ей хочется это сделать. Так как сначала я побывала в кабинете имения, Фрэнк раньше меня пришел сюда и сидел у окна с Флорой. Мы оставались здесь, пока не раздался звонок одеваться на ужин.

– Ты останешься на ночь? – спросила я в коридоре.

– У Этти Бартон, но я сказал ей, чтобы меня не ждали к ужину. Увидимся позже, Эми.

Я пошла к Кларе, чтобы сообщить об этом.

– Очень хорошо, моя леди. Что-нибудь еще? Когда я вышла из ее комнаты, Фрэнк уже дожидался меня в холле, чтобы идти на ужин. Он не сводил с меня глаз, пока я спускалась по лестнице.

– Мм-м, одежда несколько строгая – но признаю, ты не нуждаешься в приукрашивании, – Фрэнк элегантно предложил мне руку, я оперлась на нее кончиками пальцев. – Не бойся, Эми, я вряд ли укушу женщину, даже когда голоден. Так идем?

– Элен рассказала мне, что старик только что уехал, – сказал он, когда мы сели за стол.

– Двенадцать дней назад. Он был здесь в отпуске по ранению.

– Да, я знаю об этом – ходили слухи. Тем не менее, он, наверное, выздоровел полностью, раз вернулся на службу. Неужели ему показалось мало? Я уверен, он мог бы выхлопотать отставку.

– Нет, – покачала я головой, – он не хочет уходить в отставку, пока война не кончится.

– Если она кончится, – резко заметил Фрэнк. – Давай не будем говорить об этом.

– Ты надолго в отпуске?

– Как обычно, на две недели. Не разгуляешься, конечно – с этим всегда надувают. Я приехал еще вчера, но у меня было кое-какое... хм... дело, задержавшее меня в Лондоне.