Там, где нас нет - Альвин Де Лорени

— Так, так, — произнёс я, по-прежнему не отлипая от стены.

Омега дёрнулся и повернулся в мою сторòну.

— Эми, если мне не изменяет память? — задал я вопрос, перехватывая горло омеги телекинезом.

Тот часто и мелко затряс головой, соглашаясь со мной.

— Орсельн где? — негромко задал я вопрос, — пальцем покажи.

Омега протянул руку, показывая нужный дом.

— Кто ещё в доме есть? — продолжил я допрос бедолаги.

Эми отрицательно замотал головой.

Дёрнув Эми на себя, я подтолкнул сопротивляющегося омегу к двери дома Орсельна:

— Открывай.

Жёлтый свет дискомфорта и страха залил голову омеги. Он дрожащей рукой трижды негромко постучал в деревянную дверь. Эмпатия у меня не работала, но страх Эми я сумел уловить. Что-то не так. Я отошёл в сторòну из-за спины омеги. Синевато-зелёный энергетический силуэт приблизился к двери с внутренней сторòны, удерживая в руках какой-то предмет. Не искусник. На двери открылась смотровая дверка:

— Эми, ты, поганец? — проскрипел грубый голос альфы, — а это кто с тобой? — он всё-таки заметил меня — прятаться не имея глаз довольно сложно, — Кого привёл, гад?

Я оттолкнул Эми в сторòну и, применяя всё своё гипнотическое воздействие, негромко сказал:

— Открывай, Орсельн, товар прибыл.

— Сейчас, погоди, открою, — завозился он за дверью, отодвигая брякнувший засов.

Дверь открылась и я втолкнул запнувшегося за порог Эми внутрь.

Захлопнув за собой дверь, я задвинул засов. Отпихнув Эми, шагнул к Орсельну и потребовал, снова давя гипнозом:

— Ну, рассказывай.

— Что? Что рассказывать? — задрожавшим голосом ответил альфа. В его голове сине-зелёное свечение быстро менялось на жёлтое.

— Всё рассказывай. У кого товар брал, кому в ратуше платишь, — давил я.

— Я… это… группа у меня… четверо, они по селениям ездят… Хуго, Герт, Зак и Санни, ещё этот вот… сучонок… вернулся недавно… Они детей… собирали…, - лепетал трясущийся Орсельн, — разных… и альфы и омеги были… На заказ… Я… я… продавал, де… деньги хорошие… Возьмите… там…, - он показал рукой куда-то в дом.

— Платил кому? — надавил я.

— Это… это… стражникам платил. Бертраму и Виллему платил, они взводами командуют… прикрывали…, - голова Орсельна прямо-таки полыхала жёлтым светом.

— Детей кто обрабатывал? Отвечай?! Ну?! — взбесился я.

— Это не здесь! Не здесь! Кабак был… на дороге… Оппо там хозяином… сожгли его… кабак, то есть… И Оппо сгорел… голову ему пробили… Гады какие-то… А детьми занимался… дрессировал… Герхард Одноглазый… Герхард Затейник — он любит… когда его так называют… Он к вечеру придти должен… есть тут у меня для него трое… он их дрессирует… Продадим скоро… Деньги хорошие дают… Зима сейчас… несезон… А мне иди надо… Пойду я, можно, а?.. На обед я пришёл… Покушать… Хватятся меня… А вы денежки возьмите… Все возьмите… мне не надо сейчас… А я пойду…, - скулил он, жёлтый свет полыхнул в промежности Орсельна, зажурчало и запахло.

Брезгливо отстранившись от обоссавшегося Орсельна, я пережал ему мышцы ног и, взмахнув мечом отсёк их по самую промежность. Завоняло горелой плотью, жжёной тканью штанов и перегретой мочой, а Орсельн нелепо взмахнув руками, шлепнулся на пол и оглушительно завизжал, срывая горло.

Морщась от крика альфы, я пирокинезом прижёг ему культи ног и, внедрившись в его мозг, отключил ему болевые центры. Орсельн, покрытый дурной испариной, судорожно шаря руками по полу, часто дышал, хватая воздух открытым ртом. Из его отсечённых ног, валявшихся рядом с телом, на полированный деревянный пол прихожей натекала кровь, а энергия медленно рассеивалась постепенно истаивая, по мере того, как ткани ног отмирали.

Эми, отпихнутый мной, привалившись к стене спиной, раскинув ноги, сидел на полу и широко раскрытыми глазами смотрел на происходящее.

Я присел к Орсельну и спокойно сказал ему, поглаживая его щёку:

— Не переживай, они тебе больше не понадобятся.

Орсельн трясся глядя на меня, всё его тело было наполнено жёлтым светом.

— Герхард Затейник. Живёт. Где? — спросил я его медленно проговаривая слова.

— Не знаю-не знаю! Он не говорит никому. Он придёт, он придёт сюда, подождите. Скоро, — зачастил Орсельн.

Я встал и прошёлся по комнате. Дошёл до Эми. Постоял над ним. Помолчал. Наклонился:

— Вставай. Покажешь, где деньги лежат.

Орсельн завозился, шевельнул рукой. Я дёрнулся вправо. Стрела из маленького арбалета пробила полу моего плаща и воткнулась в грудь Эми. Омега дёрнулся и заскрёб руками по полу. Я резко развернулся. Орсельн продолжал шарить руками по полу, очевидно в поисках ещё одной стрелы для арбалета. В два шага подлетев к нему, я взмахнул зажжённым мечом и под заполошный крик альфы его руки отделились от тела. Опять завоняло горелой плотью — пирокинез прижёг культи и Орсельн забился, колотя затылком по полу и размазывая натёкшую из конечностей кровь. Болевые центры рук были отключены и Орсельн глубоко дышал, тоненько подвывая от бессилия и злобы.

Я вернулся к ещё живому Эми и присел перед ним. Омега едва дышал, опустив голову на грудь. Шевельнул головой, с трудом приподняв её:

— Спа… спасибо ему надо… сказать, — едва прошептал он, — лучше сдохнуть… чем… такая жизнь… Оме…, вы ведь тот оме… у Оппо ночевали… пять дней… назад, — грудь омеги едва вздымалась, кровь клокотала в горле, — оме, это я… Оппо… прикончил… Как животное… у него жил… Герхард… убейте… его, оме. Если сможете… Хоть теперь… сдох… ну… чело… век-х-х…, - голова омеги безвольно повисла на грудь. Умер.

Вернувшись к Орсельну схватил его за короткие волосы на голове, подключился к глазам и поволок обрубок по дому, рассматривая обстановку. Здоровенная прихожая, в которой произошло побоище, гостиная, кабинет Орсельна. Кабинет — это интересно.

— Где, тварь?! Говори! — тряхнул я тушку Орсельна.

— Там. Там. В столе ключ, — ныл Орсельн.

Выдернув ящики стола, я глазами альфы увидел большой ключ с фигурной бородкой.

— Вон там. Шкаф, — простонал Орсельн.

За портьерой обнаружился металлический сейф, покрашенный в цвет панелей, которыми были отделаны стены кабинета. Я бросил тело Орсельна на пол и открыл толстую дверцу. Деньги в мешочках, стопки документов. Шкатулки. Сорвав одну из портьер свалил всё найденное на неё и начал завязывать узлом. Было ваше — стало наше. Орсельн смотрел на разграбление сейфа и закрыл глаза. Узел портьеры я завязывал уже наощупь.

Завязал. Взял награбленное, подошёл и с размаху пнул альфу в бок:

— Глаза открыл!

Орсельн посмотрел на меня и я увидел сам себя его глазами — широкоплечий высокий человек в чёрном плаще, в чёрных перчатках (выходя из дому омег я одел