Охотясь на злодея - Рина Кент

— Ты можешь думать об этой красной нити иначе.

— Иначе?

— Да. Знаешь, в некоторых азиатских культурах говорят, что предназначенные друг другу влюбленные связаны невидимой красной нитью, обвязанной вокруг их мизинцев. Так что это, — я целую татуировку. — Может быть нашей нитью судьбы. Потому что ты был прав, когда сказал, что мы суждены друг другу.

— Мне нравится. И вау. Ты действительно сказал, что я хоть раз был прав?

Я смеюсь.

— Не привыкай.

— Думаю, уже.

Он поглаживает мое бедро, и по моему позвоночнику пробегают мурашки. Я не говорю этого вслух, чтобы не поощрять его либидо, но не заниматься с ним сексом было пыткой. Не знаю, как я выживал до него. Честно говоря, я никогда не был таким сексуально озабоченным, но потом появился этот парень, и теперь мне всегда мало.

— Можно тебя кое о чем спросить? — говорю я, чтобы отвлечься.

— О чем угодно.

— Тогда, в горах, почему ты подставился под пулю?

Он хихикает.

— Хотел произвести на тебя впечатление.

— Будь серьезен.

— Я серьезен. Я не хотел умирать или что-то в этом роде, но и не хотел, чтобы ты пострадал.

Блять. Мое сердце колотится так громко, что слышно в горле.

— Спасибо, — шепчу я сдавленным голосом. — Не думаю, что когда-либо как следует благодарил тебя за то, что ты сделал.

— Мне хватило и того, как в ответ ты спасал мою жизнь в пещере.

— Это меньшее, что я мог сделать. Я обязан тебе жизнью.

— Я заставлю тебя ответить за это.

— Любыми способами.

Его рука сжимает мое бедро, горячо, по-собственнически, и я знаю, что если не сдвинусь с места, он попытается склонить меня к сексу. И это проблема – не думаю, что у меня хватит сил ему отказывать.

Мой телефон вибрирует на тумбочке, являясь в образе моего спасителя.

— Вытри волосы полотенцем, — я встаю и беру телефон. — Это папа.

— Не торопись. Я пока позвоню Але и Саю.

— Его зовут Сайрус.

Он шлепает меня по заднице, когда я прохожу мимо него.

— Перестань ревновать к моему лучшему другу.

Я ворчу, а он просто смеется, пока я иду в коридор, закрывая за собой дверь, потому что мне совершенно не хочется слушать, как он шутит со своим «лучшим другом».

Мама и папа спрашивают, как я, и я думаю, не рассказать ли им о своем плане, но сначала мне нужно получить согласие от Юлиана, так что пока попридержу коней.

Когда я возвращаюсь в комнату, Юлиан все еще сидит на краю кровати, вытирая волосы полотенцем. Я забираю его у него, вставая между его ног, и медленно провожу полотенцем по его волосам.

— Все в порядке?

Он моргает, глядя на меня, и мне кажется, что я вижу страх – даже, ужас – но потом моргаю, и оно сменяется его улыбкой.

— М-м, — рокот его голоса эхом разносится в воздухе.

— С Алиной все в порядке?

— Да.

Я внимательно наблюдаю за ним, но он ухмыляется, глядя на меня. Может, мне показалось…

— О чем вы говорили с твоим дядей Максом после ужина? — спрашивает он. — Секретничали о чем-то.

— Дядя Макс говорит, что мы можем поехать в поместье твоего dedushka, если ты хочешь. Он всегда хотел вернуться в Кабардино-Балкарию и на гору Эльбрус. Я сказал, что это далеко и нам стоит еще немного подождать. Шестичасовой перелет может быть для тебя чересчур, даже если это частный самолет. Дядя Макс сказал, что мы окажемся там быстрее, чем я допью бутылку воды, но он, как всегда, преуменьшает… Малыш, ты меня слушаешь?

Он моргает, и мне кажется, я вижу блеск в его глазах.

— Да. Мы можем туда съездить. Со мной все будет в порядке.

— Но…

Он обхватывает меня за талию, положив голову мне на грудь.

— Мы можем поехать, куда захочешь. Хоть сегодня вечером.

— Ни за что, — мои пальцы замирают в его волосах. — Может, через пару дней.

— Хорошо.

— Ты будешь не против, если мама и папа к нам присоединятся? Они хотят познакомиться с тобой официально.

— Ты хочешь, чтобы я с ними познакомился?

— Конечно, — я провожу рукой по его влажным волосам. — Я буду очень рад.

— Тогда так и сделаем. Мы можем все вместе поехать в Кабардино-Балкарию. Я неплохо знаю местный язык, так что никаких проблем не будет.

— Правда?

— М-м-м, — он наклоняется и целует мой сосок, высовывая язык, чтобы лизнуть его, прежде чем прикусить.

Искра желания пронзает мой член, когда он проделывает то же самое с другим соском. Мои пальцы впиваются в его волосы, пока он спускается по моему прессу, облизывая, кусая и посасывая.

Блять. Прошло слишком много времени, мои яйца пульсируют, а член твердеет в одно мгновение. Кажется, теперь у меня либидо уровня Юлиана.

— Прекрати, — я мягко отталкиваю его, удерживая за голову. — Ты все еще ранен.

— К черту, — его пальцы впиваются мне в бедра, притягивая ближе, чтобы он мог укусить меня за мышцы пресса, и я кряхчу.

Блять, такое чувство, будто мне в вены вкололи афродизиак. Я настолько возбужден, что не могу мыслить здраво, мои пальцы расслабляются в его волосах.

— Юлиан… черт возьми…

— Позволь мне взять тебя, м-м-м, малыш, пожалуйста? — он говорит это прямо мне в пах, в то время как полотенце соскальзывает с моей талии и падает на пол к нашим ногам.

Юлиан стонет, пытаясь опуститься на пол, но я толкаю его обратно на кровать, так что он ложится на спину.

— Не двигайся.

Разочарование на его лице сжимает мне грудь.

— Mishka…

— Я все сделаю сам, окей? Если ты пошевелишься или я почувствую, что ты напрягаешься, мы остановимся.

Он с готовностью кивает, его член приподнимает полотенце. Я помогаю ему улечься на спину посреди кровати. Полотенце распахивается, открывая его твердый как камень, налитый кровью член.

Я выгибаю бровь.

— Уже?

— У меня ломка уже несколько недель, ничего не могу с этим сделать, — я тихо смеюсь, копаясь в ящике, и нахожу смазку и презервативы. Определенно дядя Макс положил их туда.

— Видишь? — Юлиан ухмыляется, наблюдая за мной. — Даже твои дяди предвидели это.

Я беру смазку