Изгнанница. Поединок чести - Рикарда Джордан

Крестьяне молили о пощаде, девушки от страха никак не могли одеться. София попыталась утешить их и стала за них заступаться.

— Что там происходит? — обратился к Женевьеве развеселившийся епископ.

После осмотра катапульты он посетил уборную и теперь был готов осушить очередной кубок. Женевьева кратко поведала ему о происшествии.

— Не беспокойтесь, ничего особенного не произошло. Это всего лишь глупая молодежь.

— Однако же они занимаются распутством в крепости своего господина! — строго заметил епископ.

Женевьева решила, что пришло время отвлечь его.

— Ваше преподобие, вы раньше говорили о том, какой превосходный вид открывается отсюда. Как вы полагаете, следует ли мне показать вам самое лучшее место для наблюдений? Сегодня мой супруг водил меня туда, и вы правы, чувствуешь себя свободным, словно птица, когда смотришь вниз, на землю.

Она осмотрелась в поисках женщин, которые могли бы их сопроводить. Но, с другой стороны, общество священника не могло быть угрозой для ее чести. Альбигойка ни в какой ситуации не стала бы опасаться Совершенного, и никто не заподозрил бы их в чем-то неподобающем, если бы они проводили время наедине. Поэтому, не увидев поблизости ни одной женщины, она отбросила сомнения и, любезно беседуя с епископом и освещая путь сосновой лучиной, которую она зажгла от огня в кухне, направилась к покоям.

Лютгарт Орнемюнде внезапно осознала, что осталась в кухне одна. Рыцари разбирались с пойманными непрошеными гостями, а зеваки конюхи присоединились к ним. София успокаивала крестьянок. Герлин куда-то исчезла вместе с евреем. Сообщила ли она епископу, что этот лекарь иудей? Лютгарт плохо соображала. После беседы со священником она уже потеряла счет кубкам вина… И где Женевьева, эта еретичка?

Лютгарт воспользовалась тем, что рядом никого не было, чтобы подкрепиться глотком настойки, которая оказалась превосходной. Она решила взять кувшин с собой, отправляясь на поиски епископа. Она должна рассказать ему про еврея. Возможно, тогда он наконец поступит как должно и разгонит это змеиное гнездо.

Пошатываясь, Лютгарт поднялась по ступеням к покоям и столкнулась в коридоре с Женевьевой и епископом. Они, оживленно беседуя, выходили из комнаты.

— Не хотели бы вы выйти на балкон? — как раз спросила Женевьева.

Лютгарт обезумела от ярости. Балкон! На балконе крепости Лауэнштайн проходили эти тайные совещания между Герлин и Флорисом, плелись интриги против ее супруга. И там они распутничали.

— Тебе не стыдно, потаскуха? — набросилась она на Женевьеву. — Покидаешь постель золовки с епископом Майнца? А теперь собираешься проделать то же самое еще и под звездами, как когда-то «госпожа Герлин» со своим рыцарем Флорисом… О да, я все знаю… я все знаю о тебе, и о ней, и… и ереси, и…

Женевьева так испугалась, что, не отдавая себе отчета, схватила епископа за руку. Она тут же ее отпустила, но для Лютгарт это было доказательством того, что ее сумасбродные подозрения оправдались.

— А вы… господин… господин епископ, как вам не стыдно! Она одурманила вас, знайте это. Как когда-то потаскуха, которую нам прислала английская королева… Герлиндис из Фалькенберга, воспитанная при дворе этой развратной бабенки Алиеноры…

Между тем епископ взял себя в руки и собирался подойти к Лютгарт. Однако на узких ступенях это было непросто сделать. И в этот момент Лютгарт с победным выражением лица подняла свой факел и кувшин с настойкой.

— Но больше это не повторится, чертовка, не повторится! В этот раз я помешаю. В этот раз я сожгу всех, всех ведьм!

В то же мгновение она швырнула кувшин с крепкой настойкой на ступени к ногам епископа — и поднесла к жидкости факел. Спиртное мгновенно вспыхнуло. Епископ мужественно пытался затоптать огонь, но несколько капель настойки попали на его плащ, и, к своему ужасу, он увидел, как тот загорелся.

— Снимите, быстро снимите его! — закричала Женевьева.

Несмотря на опьянение, епископ на удивление весьма проворно освободился от плаща, который упал в огонь, и полыхнуло пламя. Мгновенно вся лестница была охвачена огнем. Лютгарт, широко распахнув глаза, полные ужаса, пятилась вниз по ступеням. Женевьева и епископ ринулись наверх.

— Разве нет другой лестницы? — спросил епископ, все еще не слишком обеспокоенный. — Обычно в крепостях имеется несколько…

«Но большинство крепостей гораздо больше этой, — подумала Женевьева, — и к тому же в основном они построены из камня!» И все же она последовала за епископом, который торопливо шел по коридору. Она не знала, была ли здесь еще одна лестница. Она только надеялась, что епископ прав.