Хромой из Варшавы. Книги 1-15 - Жюльетта Бенцони

– Мои поздравления, дорогой тесть, – наконец выговорил он, доставая платок и вытирая им лоб. – Я знал, что вы полиглот... Но впечатлен виртуозностью!

– Не отвлекайте меня, Альдо. Мы приехали.

Серебристый "Роллс-Ройс" остановился внизу у лестницы, и Кледерман уже мчался наверх со скоростью ветра, нисколько не заботясь о зяте, который, умирая со смеху, не отставал ни на шаг. Один за другим мужчины влетели в вестибюль, благо мажордом вовремя отворил массивную дверь, и с той же скоростью поспешили к главной лестнице.

– Все в порядке, Грубер? – успел бросить на ходу смеющийся Альдо.

– Я... О, господин князь! Надеюсь, ваше сиятельство здоровы. И ваша супруга...

– Все здоровы, все в порядке! Скоро увидимся!

Минуту спустя за ними закрылась дверь кабинета, и Альдо заметил, что Кледерман дважды повернул в двери ключ, что открывало доступ в комнату-сейф, где он совсем недавно пережил худшие минуты в своей жизни. В этой комнате находилось с десяток ячеек, но Альдо не последовал туда за тестем, ограничившись наблюдением за ним из удобного кресла, куда немедленно плюхнулся. Он примерно знал, что содержится в каждом из металлических ящиков, и немало удивился, что тесть занялся вторым сейфом. Альдо даже немного расстроился: неужели старый волк в одно мгновенье разгадал загадку, которую он ему загадал?

Да, так оно и было, он не ошибся. Мориц вернулся в кабинет с ларцом, украшенным бронзовыми накладками с гербом Бургундии, поставил его на письменный стол и открыл. На черном бархате засияли три великолепных густо-фиолетовых рубина. Кледерман положил оправу рядом.

– Она? – уточнил он с торжеством в голосе. – Оправа "Трех братьев"? И еще жемчужин и "Великого бриллианта Бургундии"?

Альдо сложил оружие. Ничего, у него в запасе еще один сюрприз.

– Да, она, – признал он, – и я вас от души поздравляю, что вы так быстро разгадали мою головоломку. Подсказок тут не было. А теперь, что вы скажете об этом?

Взгляд тестя выразил некоторое удивление, когда Альдо засучил правую брючину, запустил пальцы в носок и извлек оттуда маленький замшевый мешочек. Он держал его в руке до тех пор, пока не привел себя в порядок, и только потом вытряхнул его содержимое по другую сторону от оправы, не отрывая глаз от лица Кледермана. Альдо хотел насладиться изумлением тестя.

Он увидел даже нечто большее. С изумленным "ох!" Мориц с видом хищной птицы буквально вцепился в камень. Он взвесил его на ладони, рассмотрел каждую грань, положил рядом с другими, снова взял и почти уткнулся в него носом.

– Невероятно, – промурлыкал он наконец. – Совершенно невероятно! Никогда в жизни я не видел столь совершенной копии!

– Это не копия, – ответил Альдо и протянул ему свою ювелирную лупу. – Этот рубин был огранен в то же самое время и той же самой рукой, что и остальные. Он точно такой же подлинный.

Коллекционер получил удар в свое самое больное место. Он сердито нахмурился.

– Надеюсь, вы не хотите сказать, что мои "Три брата" подделка?

– Я бы не решился утверждать это... Я хорошо их знаю... И вместе с тем...

– Что значит "вместе с тем"?

Морозини взял лупу и рассмотрел по очереди всех трех обожаемых "детишек" его тестя.

– Полагаю, вы подтвердили их подлинность, когда они к вам вернулись после путешествия по Франции? – осведомился он.

– Разумеется, да! Хотя нет! – совершенно неожиданно заявил банкир. – Я был так счастлив, что они вернулись...

– Дайте их мне! Мы должны убедиться.

На протяжении нескольких нескончаемых минут Альдо, преобразившись в придирчивого эксперта, осматривал один за другим рубины и наконец со вздохом положил их на стол.

– Сомнений быть не может. Это ваши камни.

Про себя Альдо молил Бога, чтобы голос его не выдал. В первый раз в жизни он выносил суждение, нет, конечно, не ложное, но приправленное сомнением, и это сомнение вызывали у него теперь рубины Кледермана. Он сам себе не верил. Сколько раз он имел счастливую возможность любоваться коллекцией тестя и всегда приходил в восхищение. Даже в кабинете Ланглуа на набережной Орфевр в Париже, когда раскрыли сумки, найденные на вилле Сен-Мор. И неудивительно! Коллекция была потрясающей! Так, может быть, тогда глаза Альдо, завороженные игрой и блеском драгоценных камней, утратили присущую им остроту? Сомнения теперь близились к уверенности, но он предпочел таить ее про себя: рубины Кледермана вполне могли быть не настоящими "братьями", несмотря на разительное сходство с ними. Вполне!

Альдо забрал "свой" рубин, опустил в мешочек и вновь отправил в носок. Тесть следил за путешествием рубина с горестным удивлением.

– Неужели вы его заберете? – спросил банкир разочарованно.

– Конечно, заберу. В ячейке вашего сейфа он не принесет нам никакой пользы. Не забывайте, что кроме этого должны быть еще два точно таких же, не говоря о жемчужинах и знаменитом бриллианте. Но зато я вам подарю золотую оправу. Она слишком хрупка и вряд ли без потерь вынесет тяготы путешествия. Я, конечно, могу завернуть ее, но вряд ли мне удастся запихнуть ее во второй носок.

Кледерман признал его правоту и принял подарок с детской радостью, которая роднила его со всеми коллекционерами на земле.

– Сейчас мы это отпразднуем! – радостно объявил он. – Какое шампанское вам по душе?

– Любое! У вас в доме не бывает ничего посредственного! Но если вы позволите, я сначала позвоню Лизе.

– Вы хотите узнать ее мнение о шампанском?

– Нет. Когда я уезжал, она хотела узнать, куда я отправляюсь, а я объяснил, что не имею права говорить. Тогда она сказала: "Если ты случайно заедешь в Цюрих, позвони, и я тоже приеду".

Альдо взял трубку и попросил соединить его с Венецией. Ему пообещали сделать это через четверть часа. Альдо изумился: так быстро?! Да еще зимой!

Швейцарская телефонная компания работала на диво точно: через одиннадцать минут Морозини соединили с Венецией. Но не с Лизой. Однако он слушал собеседника с таким вниманием, что банкир уже приготовился всерьез расспросить его, но тут его зять воскликнул:

– Немедленно еду!

И положил трубку с таким озабоченным видом, что тесть по-настоящему обеспокоился.

– Что случилось, Альдо? Что-нибудь с Лизой?

– Слава Богу, с Лизой все в порядке, но ее нет дома, потому что она только что уехала в Париж.

– В Париж? Но тогда что-то случилось с госпожой де Соммьер. Только в этом случае она могла уехать, не дожидаясь вас.

– Да,