Плутовки - Бертрис Смолл

Жасмин снова кивнула.

– Мэйр Лесли не сможет вернуться, пока ты не родишь, – твердо объявила Барбара. – Не желаю, чтобы и она последовала твоему примеру! Вдруг маркиз Роксли не дождется, пока она вырастет? Недоставало еще, чтобы она взяла дело в свои руки!

– Ей всего одиннадцать, мама! По-моему, у нее даже месячные не начались! – сухо заметила Синара. – Кроме того, она куда практичнее меня!

– Я согласна с Барбарой, – вмешалась Жасмин. – Мэйр останется в Роксли, пока вся эта история не завершится, дорогие мои.

– Хиллтоп-Хаус! – воскликнула Синара. – Я поеду в Хиллтоп-Хаус. Там я родилась. Почему бы и моему ребенку не появиться на свет именно там?

– Но это такое уединенное место! – нервно пролепетала Барбара.

– Да, но ты сама жаждала уединения, – напомнил герцог. – Время было такое, что почти всякий гость считался нежеланным. Ты не хотела, чтобы кто-то узнал о твоем одиночестве. Но дом очень удобен, и его можно обставить заново, сделав превосходное гнездышко для Синары. С ней поедут Эстер и несколько охранников, чтобы отпугнуть визитеров. Мы просто снабдим дом всем необходимым. Думаю, Синара предложила идеальное решение.

– Когда тебе рожать? – спросила Жасмин.

– В конце зимы или в самом начале весны.

– Значит, до осени по тебе никто ничего не заметит. Поживешь здесь до родов Дайаны, чтобы, как обещала, стать крестной ее младенца, а потом отправишься в Хиллтоп-Хаус.

– Но что будет, когда появится ребенок? – встревожилась Барбара.

– Я не расстанусь с плотью от плоти моей! – взвилась Синара. – И буду постоянно жить в Хиллтоп Хаусе!

– Но твое отсутствие заметят, дорогая, – напомнила бабушка. – И поднимется страшный скандал. Мы еще можем достойно выдать тебя замуж. Дитя останется в Хиллтоп-Хаусе под присмотром нянек и нашей семьи. Можешь видеться с ним, когда не живешь при дворе, но если внезапно и надолго исчезнешь, сплетен не оберешься! А этого допустить нельзя.

– Мне все равно! – бросила Синара. – Я не могу заставить себя выйти за другого! И хотя бы поэтому останусь здесь и буду растить своего ребенка. Мне абсолютно безразлично, что скажут люди.

– Что же, у нас еще будет время все решить окончательно, – заметила Жасмин. – А пока что ты с нами, и никто не выдаст твою тайну.

Синара кивнула:

– Я сама воспитаю сына. И возмещу отсутствие отца тем, что стану лучшей матерью на свете. О, мама, ты была идеальным примером для меня в те дни, когда мы даже не могли с уверенностью сказать, вернется ли домой папа.

С этими словами Синара медленно присела в реверансе, прежде чем выйти из старого семейного зала, где остались встревоженные родственники.

– Можно отдать ребенка приемным родителям на воспитание, – высказался герцог. – Ничего необычного в этом нет, и хотя я недоволен таким поворотом событий, Синара не первая девушка из знатной семьи, забеременевшая до брака. Как ни странно, мне немного легче оттого, что он не станет ее мужем.

– Не станет, если он не признается ей в любви, – напомнила мать. – Это совершенно другое дело. Синара очень горда и всегда мечтала, чтобы ее любили ради нее самой. Умница! Я откровенно удивлена тем, что он еще не приехал за ней, но гарантирую, что, когда Синара не появится при дворе осенью, Гарри примчится в Куинз-Молверн. Все само собой образуется, Чарли.

– Это моя вина! – вскричала Барбара. – Потому что всегда была так откровенна с ней и рассказывала обо всем без смущения и утайки! Неудивительно, что она не увидела ничего страшного в том, чтобы лечь с мужчиной без благословения церкви! Разве я не сделала того же? Да еще похвасталась дочери! Теперь все вернулось на круги своя. Сумеешь ли ты простить меня, Чарли? Я знаю, как ты мечтал о счастье Синары!

Ее прелестное лицо исказилось стыдом и скорбью.

– Ах, дорогая Барбара, то, чего я хотел или хочу для нашей дочери, уже не играет роли. Синара – Стюарт, а Стюарты никогда не задумываются о последствиях своих поступков. Все очень просто: Синара ждет ребенка от любовника. Насколько нам известно, мир от этого не рухнет. Наша жизнь будет продолжаться, и мы все вынесем, как и наша дочь. Завтра я напишу герцогу Крэнстону и посоветую не рассчитывать на брак с Синарой, поскольку ее сердце уже занято, хотя она все равно благодарит его за честь.

Чарли обнял за плечи убитую горем жену.

– Синара одна несет ответственность за все случившееся, Барбара. И чтобы я никогда не слышал, как ты каешься в том, в чем нет твоей вины.

Барбара разрыдалась, и герцог, смеясь, поцеловал жену.

– Чума на голову Кромвеля и его мерзавцев – круглоголовых, – выругался он, подражая младшей сестре, – за те годы, что мы прожили в разлуке.

– О, Чарли, – всхлипывала Барбара, – ты так добр со мной!

– Совсем как его отец, – вставила Жасмин, улыбаясь при воспоминании о золотом юноше, который когда-то любил ее и подарил чудесного сына.

Смирившись с неприятной истиной, Жасмин и ее семья проводили в покое и довольстве летние дни. Лесли из Гленкирка не приехали, и все этому радовались, поскольку отпадала необходимость объяснять ситуацию Патрику Лесли, который не замедлил бы воспользоваться возможностью увезти Мэйр домой. А теперь девочка живет у сестры, когда же вернется, Синары уже здесь не будет, так что причин жаловаться нет. Вполне возможно, что Лесли так ничего и не узнают.

Прошли июль и август. Начался сбор урожая. Ветви плодовых деревьев гнулись под тяжестью фруктов. На третий день сентября из Роксли прибыл посланец с известием, что герцогиня Дайана первого числа произвела на свет здорового сынишку. Крещение состоится в Роксли пятнадцатого сентября, и все семейство приглашено на церемонию.

Живот Синары только начал слегка округляться, но постороннему глазу пока ничего не было заметно. Она была совершенно здорова, тошнота прошла. Более того, она расцвела и буквально сияла красотой и прелестью.

Они отправились в Роксли, где Дайана, уже вставшая с постели, приветствовала их. Фэнси и ее муж Кит Трэхерн, маркиз Айшем, прибыли вскоре после герцога Ланди с семьей. Кузины были на седьмом небе от возможности вновь побыть вместе. Казалось, прошла целая вечность с тех пор, как все трое были при дворе. Однако ни Дайана, ни Фэнси, предупрежденные Жасмин, словом не обмолвились о графе Саммерсфидце.

Джеймс Патрик Чарлз Эсмонд, наследник герцога Роксли, был окрещен на следующий день в церкви Роксли, той самой, где всего девять месяцев назад венчались его родители. Арендаторы герцога снова выстроились по обе стороны дороги, приветствуя младенца, который в один прекрасный день станет их хозяином. Новорожденного несла крестная мать, леди Синара Стюарт, на редкость элегантная в лазорево-голубом, отделанном кружевами платье. В нужный момент младенец громко завопил, свидетельствуя о том, что дьявол покинул его после омовения святой водой. Гости вернулись в замок, где был устроен пир.