Мы просили у вечности рай - Виктория Вайт

был встать на колени и молить Аллаха, чтобы он простил меня за этот поступок. Дал сил и храбрости перебороть собственные страхи. Только неминуемо ощущая потерю любимого человека, мы способны на отчаянные поступки. Поступиться сложившимися принципами, приобретая новые. Я готов просить у Альби прощения. У своего малыша, которому не суждено появиться на свет. Мактуб судьбы. Изменить которые обычным смертным не по силам. Так или иначе, Аллах одной рукой щедро одаривает, другой жестоко отбивает все самое дорогое. До предела опускаю стекло на дверце, чтобы воздух заполнил душный салон машины. Нажимаю на педаль газа, срываясь с места. Бесцельно. По дороге. Навстречу собственной судьбе. В пустыню, которая навсегда останется для меня домом. Чем-то очень важным. Частью меня. Съезжая с асфальтированной дороги, на песчаную, скорости не сбавляю. Гоню, вовсе не пытаясь сбежать от самого себя. От Альби, которая сейчас мучается в больнице. Это пауза перед неизбежным поворотом. Последние мгновения, которые дают возможность не ощущать себя чудовищем. Я ведь всего лишь спасаю жизнь девушке, которую безумно люблю. Нажимаю на тормоза, и густые клубы дыма окутывают машину, настырно проникая в салон. Не в силах разжать пальцы, прилипшие к рулю, просто смиренно сижу, смотря сквозь лобовое стекло. Вдаль. Рассматривая, как горячие пески встречаются с чистым небом в линии горизонта. Не делаю вдоха, зная, что наглотаюсь песка. Голова жутко кружится. Все словно в бреду или каком-то зловещем дурмане. Перед глазами начинает все плыть. Темные пятна, будто вспышки, лишают рассудка. Осознавая, что нахожусь в машине, вижу себя вне ее. А передо мной Клео. С младенцем на руках. Сон в реальности, или я просто схожу с ума. Делая шаг, приближаюсь. Зову ее по имени, но не слышу ничего в ответ. Клео стоит, не двигаясь, прижимая к себе ребенка. С материнской заботой и теплом. Еще движение, и я рядом с ними. Забираю ребенка руками, разворачивая его к себе лицом. Но вместо живого малыша вижу перед собой всего лишь куклу. С мертвым пустым взглядом. А потом безумные глаза Клео, напитанные ненавистью и местью. Болью, к которой в этот момент возможно даже пальцами притронуться. Я сделал выбор, не позволив ей узнать всей правды. Возможно, в этом гораздо больше греха, чем в том, что я сознательно приказал оборвать жизнь своему ребенку.

Глава 35

Клео.

Любой выбор зависит от обстоятельств и возможностей, но так или иначе мы делаем его сами. У меня даже этой возможности не было. Эмир разом отобрал все, лишив меня жизни. Не понимаю, как он будет жить дальше, с этим грехом на душе, думая, что я способна его простить. В этот момент, я совершенно не осознавала, что вообще к нему чувствую. Думала о малыше, которого у меня больше нет. Выла от боли, понимая, что никогда не смогу взять своего сына на руки. В те мизерные мгновения, которые я знала, что под моим сердцем бьется еще одно, любовь переполняла. Эмиру не понять этих ощущений, именно поэтому он безжалостно отдал приказ доктору, убить во мне жизнь. Лишить будущего не только меня, но и себя тоже. Как прежде уже никогда не будет. Женщина становиться матерью с той секунды, когда понимает, что беременна. Мужчинам сложно понять эти чувства, поэтому они остаются отстраненными и хладнокровными до самого момента появления малыша на свет божий. Прикрываю глаза, поворачиваясь на бок. Легкая дрожь проносится по телу, и я крепко сжимаю пальцами белую больничную простынь. Вспоминая тихие звуки сердцебиения моего мальчика, когда доктор делал узи. А сейчас оно больше не бьется. Внутри пустота. Истлевшая душа, превратилась в прах. Сил ни на что не было. Желаний и каких-либо потребностей тоже. Находилась в полной прострации, не понимая, как будет складываться дальнейшая судьба. Казалось бы, поставлена жирная точка, и дороги вперед больше нет. Тупик, в котором я медленно и мучительно умираю. Хотелось бы очнуться, увидев дивный рассвет нового дня. Продолжить дышать и жить, как раньше, никогда не вспоминая о том, что случилось. Но это просто невозможно. Сердце выдрано из грудной клетки наживую, и оставленная рана будет кровоточить до конца моих дней. Слезы исчерпались. Боль пульсирующим импульсом распространялась по всем клеткам моего тела. Неясности и страха больше не было. Безнадежная пустота, превращающая меня в безжизненное существо. С возможностью ощущать боль, ты теряешь способность к искренним чувствам, которые до этого момента казались неземными. Потрясающими и необъяснимыми. Судьба ломает, пробуждая внутри что-то новое. Жестокое и бессердечное. Вынуждает презирать людей, которых раньше безумно любил. Вера в доброту навсегда исчезает. Нам хочется верить, что со временем все забудется, и станет как прежде. Только это лукавство. Со временем мы просто смиряемся с обстоятельствами, подстраиваясь под новую окружающую реальность. Скорее всего, не самую совершенную. Как бы я не старалась, никогда не забыть, что произошло. Не только в эти сутки. За последние несколько месяцев. Томительные дни привносили что-то новое, но и отбирали одновременно. Оставляя на сердце открытые раны. Давали силы, и тут же отбирали их. Мне кажется, я прошла семь кругов ада, не понимая, за что так жестоко издевается надо мной судьба. Совсем не реагирую, когда слышу, как двери палаты открываются. Лежу калачиком на кровати, думая лишь о том, чтобы никто не тревожил. Тихие шаги по комнате и больше не единого звука. Не рассчитывала, что у Эмира хватит смелости явиться сюда, после того, что он совершил.

— Госпожа, Клео. — Приятный женский голос произносит фразу на чистом английском. Не реагирую, продолжая лежать в той же позе. Слышу, как девушка подходит к кровати, а затем что-то ставит на тумбочку рядом. — Вы слышите меня? — Более тихо. Видимо полагая, что я сплю. Сама не понимаю зачем, но я распахиваю глаза, слегка поворачивая голову в ее сторону. Стараясь не создавать зрительного контакта.

— Мне ничего не нужно. — Отстраненно. Мечтая поскорее избавиться от ее общества. Смотрю в одну точку, давая понять медсестре, что не намерена с ней разговаривать.

— Вы должны принять эти таблетки! — Девушка настырно подходит ближе, протягивая практически обе руки. В одной из них находится стакан наполненный водой, в другой несколько таблеток, которые видимо, я должна проглотить. Смыкаю губы, отворачиваясь. А потом меня словно накрывает волна злости, справиться с которой не выходит. Разворачиваюсь, судорожно отбирая таблетки у девушки. Сжимаю их в кулак, а потом со всей силы швыряю на пол.

— Убирайтесь! — Неожиданно для самой себя начинаю орать в голос, выплескивая скопившуюся боль. — Я не