Высота в милю - Лиз Томфорд

Думала ли я когда-нибудь, что буду смотреть на фотографии Рози, раскинувшейся на роскошной собачьей кровати или загорающей в шезлонге, пока ее слишком дорогой ошейник сверкает на солнце? Нет. Ни за что на свете. Особенно после того, как Рози провела целый год в собачим приюте, но эта пугающая девочка так мила, как только может быть, и потребовался не менее пугающий мальчик, чтобы увидеть это.

— Все еще не могу поверить, что ты купил ей этот ошейник.

— У нее цепочка, как у ее папочки, — хвастается он, вертя одно из колец на моих пальцах. — Все мои девочки получили свои украшения.

Я держу его татуированную руку в своей.

— Все, кроме тебя и этого мизинца.

— Это мое любимое, Стиви девочка, — он позволяет мне покрутить кольцо, которое потеряло весь свой блеск. — Потому что оно твое, а ты — самый важный для меня человек.

Его телефон начинает звонить прямо передо мной, и имя его агента высвечивается на экране.

— Черт, — резко выдыхает Зандерс, прежде чем нажать на отбой.

— Можешь ответить. Я буду молчать.

— Я не хочу с ним общаться прямо сейчас. Он либо будет ругать меня за то, что я не появлялся на публике последние несколько месяцев, либо хвалить за то, что ввязался в драку, в которой на самом деле не участвовал.

Я чувствую, как он смотрит на свой телефон позади меня, ожидая, когда тот снова зазвонит. И когда имя Рича снова заполняет экран, Зандерс без колебаний отклоняет вызов, убирая телефон.

— Раздевайся.

— Что? — в шоке спрашиваю я, поворачивая голову к нему.

— Раздевайся. Или хотя бы до лифчика и трусиков.

Я делаю паузу, не говоря ни слова, сидя в замешательстве.

— Если скажешь мне, что на тебе сейчас нет трусиков, то у нас сейчас будет совсем другой разговор, в котором единственными словами будут «хорошая девочка» и «папочка».

У меня вырывается смех.

— Ты бы хотел, чтобы я называла тебя «папочка» в постели?

— Ага, хотелось бы.

— Зачем мне раздеваться?

— За тем что ты последуешь за мной в Атлантический океан.

Он встает с песка позади меня, прежде чем обойти вокруг, чтобы встретиться со мной лицом к лицу. Света немного, только слабый отблеск луны, но его достаточно, чтобы увидеть, как он снимает рубашку и брюки, прежде чем протянуть ко мне руку.

— Давай, милая. Мы оба знаем, что ты больше всего любишь следовать за мной.

Я игриво закатываю глаза, позволяя ему подтянуть меня к себе.

— Я ни разу не слежу за тобой. И до сих пор убеждена, что у тебя есть какое-то устройство слежения за мной, чтобы ты мог появиться, где бы я ни была, и испортить мне вечер. — Моя одежда падает на песок вместе с его. Остаюсь только в лифчике и трусиках.

Парень теплыми ладонями сжимает мою попку, а затем перемещает их на юг, поднимая меня и обвивая мои ноги вокруг себя.

— Я думаю, что Вселенная специально сталкивала нас друг с другом все это время. Мы оба знаем, что ты была слишком слепа, чтобы заметить перед собой потрясающего мужчину, — он целует меня в губы, неся в океан. — А я был слишком глуп, чтобы понять, что то, что мне больше всего нужно в жизни, было прямо там, в моем самолете.

— Моем самолете, — поправляю я.

— Прости, не слышу, — Зандерс прижимается ртом к моей шее, шагая дальше в удивительно теплый океан.

Когда вода окружает нас, я начинаю чувствовать себя легкой в его руках. Я плыву, но все еще обхватываю его шею и талию, пока Зандерс стоит на мелководье. Лунный свет играет на поверхности воды, давая мне достаточно света, чтобы видеть красивого мужчину передо мной.

Между нами повисает тишина, но не в неловком смысле. В мирном смысле. Как будто мы оба находимся там, где должны быть, и не нужно никаких слов, чтобы заполнить пустоту или нарушить тишину. Это умиротворение.

— Стиви? — шепчет Зандерс в тишине.

— Хмм?

— Ты очень важна для меня. Ты ведь знаешь это, верно? Ты — то, что мне больше всего нужно в жизни.

В моей груди появляется легкий трепет, и дело не в том, что он редко говорит такие вещи, но иногда слова воспринемаются по-другому. И когда человек, у которого есть всё в жизни, есть все возможности, которые только может предложить мир, говорит тебе, что ты — то, что ему больше всего нужно, трудно не позволить этим словам повлиять на тебя.

Зандерс крепче прижимает меня к себе, наши груди соприкасаются. Глядя в эти карие глаза, я не уверена, понимает ли он, как много он для меня сделал. Он изменил мою жизнь, потому что изменил мою перспективу. Зандерс постоянно напоминает мне, что я достойна быть избранной, и эта уверенность меняет все. Любая ситуация, любое обстоятельство рассматривается через новую призму.

— Ты мой лучший друг, — продолжает Зи.

Подняв брови, я спрашиваю:

— Ты уже сообщил новость Мэддисону?

— Иногда я думаю, что он может любить свою жену больше, чем меня, поэтому должен просто смириться с этим.

Усмехаясь, я наклоняюсь вперед и прижимаюсь губами к его губам.

— Ты тоже мой лучший друг, Зи. Это огромное событие, потому что всего шесть месяцев назад я убеждала себя, что ненавижу тебя.

— Ты никогда меня не ненавидела, — он отмахивается от меня.

— Но хотела.

— Почему?

«Почему? Потому что ненавидеть тебя было гораздо менее страшно, чем признать, что однажды я полюблю тебя».

— Потому что ты был всем, чего я не хотела. Спортсмен. Высокомерный. Слишком много вариантов на выбор.

— Секс-бог. Модельная внешность. Чертовски обаятельный, — продолжает он за меня.

— И думаю, меня просто бесил тот факт, что я ничего в тебе не ненавидела.

— Ну, я тоже никогда не ненавидел тебя, Ви. Хотя, признаюсь, ты сводила меня с ума.

— Я? — смеюсь я. — Почему?

— Потому что не поддавалась на