Высматривая путь. Том II - Борчанинов

Фредерика нервно сглотнула и, вздохнув, заговорила тихо-тихо:

— Она хотела увязаться за нами. Я ей отказала, но подумала, что, может быть, стоит помочь… К тому же я сама к тебе так пришла однажды, — на последних словах она и вовсе перешла на шепот.

— Увязаться за нами? Зачем ей это? — удивленно вскинул брови Эскель.

— Думала, что я в поместье свое еду. Решила пристроиться, — буркнула Дера. — Сказала, что жить ей тут больше невмоготу. Я ей дала денег на клячу и накидку свою отдала. Сказала, пусть с рассветом едет во Флотзам. К тому же… мне пришлось пообещать ей, что как доберусь до своих владений, то заберу ее.

Мужчина обреченно вздохнул, на мгновение прикрыв глаза.

— Боги… навешала с три короба, да?

— А что мне оставалось? Она в таком отчаянии была, — запричитала травница. — Даже себя предлагала. А еще говорила, что согласна на все, лишь бы мы ее забрали отсюда.

— Дера, Дера, — сокрушенно заговорил Эскель. — А врать-то зачем? Меня вот жизнь научила словами и обещаниями не разбрасываться. Тебя, видать, пока не особо. Ну, ничего, все еще впереди.

Он чуть отклонился назад, повернул голову и взглянул в сторону корчмарского стола, около которого паслась Ленка. И, судя по запаху, исходящему от нее, и ее сбившемуся дыханию, она волновалась, и неслабо. К тому же стояла спиной и постоянно вздрагивала, нарочито стараясь не оборачиваться. Вот же ушлая баба. Матей его уж просветил и на ее счет.

— Ладно, — наконец заключил ведьмак. — Хер с ними, этими деньгами. Но впредь больше так не делай. Всегда советуйся со мной. Иначе перестану тебе доверять.

— Я подумала… — забубнила Дера, покрывшись испариной.

— Что такое?

— Я подумала, что ты не откажешься от еще одной бабы под боком. Заревновала, — на последнем ей захотелось провалиться под пол вот прямо здесь и сейчас, лишь бы не поднимать глаза и не встречаться взглядом с Эскелем.

— Вот-те нате, — изумленно выдохнул он и откинулся на спинку стула, почесав в затылке.

Его ревновали? Вот прям по-настоящему ревновали к другой бабе? Боги, он уж стал подумывать, что не доживет до этого дня. С такой-то рожей ему стоило ловить каждую возможность и не думать ни о чем таком. А тут такое дело. Нет, самолюбие это потешило бы, если бы не стоило ему целых пятьдесят крон.

— Прости, пожалуйста, — с трудом выдавила из себя травница.

Ведьмак заметил, как она раскраснелась, а еще чувствовал, как под столом дергались ее ноги. И раздражало его это ровно до тех пор, пока ему не открылась причина такого нервозного поведения. Но он что, изверг какой, чтобы начинать лезть с расспросами? Пусть поуспокоиться, а потом они это обсудят. Если будет нужда. Глубоко вздохнув, Эскель уперся ладонями в стол, поднимаясь на ноги.

— Ладно. Доедай и поехали. Время.

Фредерика ничего не ответила, только коротко кивнула. Ведьмак осмотрел ее еще раз, а затем молча покинул корчму, давая девушке прийти в себя. К тому же ему еще стремена проверять.

Комментарий к Часть 28. Ревность и ретивость

Бечено

Часть 29. Опальные по праву рождения

Выехали из Пацыкивки почти к полудню. Долго мусолили со сборами, завтраками и разборками, если те разговоры воспитательного характера вообще можно таковыми назвать. К тому же, оба отвыкли от спешки. Но, что сделано, то сделано. Хорошо лишь, что не пекло, как в середине Мидаете, к примеру. Когда от одной только мысли о солнце уже становиться дурно. Тем более Дере с ее этим «периодом». Эскель, конечно, не знал доподлинно, как оно там все устроено, но подозревал что, должно быть, с таким недугом весьма трудно переносить неблагоприятные условия. Если бы еще только тишь не стояла такая, что даже листик не шелохнется, то было бы просто великолепно. Потому как воздух из-за этого казался совсем не свежий, а был как бы стоячий и удушливый. Или то просто Фредерика растеряла всю сноровку и с непривычки загнала себя вместо Стебля?

— Как проедем Бен Глеан, возьмусь за тебя. Не годится это никуда, так вот уставать после каких-то двух часов езды, — со всей серьезностью сказал Эскель, доставая из сумки завалявшееся яблочко для Василька.

— Возьмешься? — Дера вздрогнула и вытерла предплечьем взмокшее от пота лицо.

— Да, возьмусь. А если убегать понадобиться от кого-то? И десятую от версты ведь не пробежишь. К тому же, ты до сих пор не можешь поднять коня в галоп. Какой из тебя путник тогда? Будешь постоянно плестись рысью? Не годится это, — словно поставил точку ведьмак, скармливая коню яблоко, а Фредерику, бедную, всю передернуло.

Не любила она физические нагрузки. Все вот эти вот упражнения казались ей чуждыми. Да и кто же их любит? Нет, ну Эскель, может, и любит, он ведь охотник на чудищ, а ей-то куда? Она ведь все больше по травам, пробиркам и ритуалам. Травница, конечно, подозревала, что рано или поздно ей придется научиться управляться с конем как полагается, ну и меч еще этот, что болтался на седле. Вот только зачем так скоро? Но, определенно, в чем-то ведьмак был прав. Ее сноровка оставляла желать лучшего и случись что в самом деле непредсказуемое, то она будет первой, кто попадет под раздачу, как самое слабое звено в их дуэте. А уповать на вездесущего Эскеля — не дело. Вот совсем не дело. Приложив ладонь к нагретой под солнечными лучами макушке, Дера цокнула языком.

— Как скажешь, — обреченно простонала она, запрокинув голову и прикрыв глаза. — Согласна я на эти клятые упражнения.

— Ты ведь еще не знаешь, что будет, а уже готовишься к худшему? — ухмыльнулся ведьмак.

— А ты думаешь, что я буду ожидать от тебя поблажек? — невесело хмыкнула девушка. — Вас небось так натаскивали, что вы уж и забыли о том, какие люди бывают хрупкие.

— Вот о чем-чем, а об этом я помню, — бросил через плечо Эскель, останавливая коня. — Стой, друг. Тише-тише.

Дера хмурилась и сверлила злобным взглядом его спину, а тот будто и вовсе не замечал ничего. Ну или просто делал вид. А как Василек остановился окончательно, он ловко выпрыгнул из седла и осмотрелся. Как бы там ни было, а до лагеря, где должны были быть белки они добрались. Вот только лагерь этот был уже пуст и без каких-либо следов пребывания