Попаданка со скальпелем - Екатерина Белова

Фанза получили в пользование бесплатных рабынь, о наличии которых Вальтарта даже не знала, и постепенно сошли с ума от вседозволенности. Но Аргайл превзошел их всех, издеваясь над единокровной сестрой, которой не повезло получить договор Феледы.

Каменная кладка за спиной взорвалась грохотом и густой пылью, огибая мой защитный кокон. У нас с Даном такая договоренность: мы оба носим защитные заклятья, как другие носят платья или духи. Дан не пытается доказать, что он не трус, я не пытаюсь доказать, что лекарь.

Я повернула голову, отреагировав на тепло рук, легших мне на плечи, и вдруг поняла, что плачу.

Лицо у Данте было белое от ужаса.

- Знаешь, как я оказалась в Вальтарте? - спросила с улыбкой. - Эдит действительно шагнула с балкона. И умерла.

И в эту секунду Феледа, наконец, активировал свое благословение, поменяв нас с ней местами. Ему был нужен личный паж с руками и головой, который закончит его договор с Фанза. Я стала последним адресатом его благословения.

Можно сказать, мы с Эдит разделили одно благословение на двоих.

Данте поднял взгляд на отца и Аргайла, и даже я ощутила прошившую их дрожь. Они уже не боялись смерти, но Дана они боялись.

Зря, к слову.

Бояться надо было меня.

- После этого у Фанза не осталось выбора. Они просто вытащили в ещё живое тело Эдит ее зеркальное отражение из другого мира. Меня. Одно заклятье связало мою память, другое управляло мной, как роботом. Я смогла освободиться от подчинения, только когда мой дракон набрался сил.

От золотой ауры, расползшейся по комнате, стало невозможно дышать. Аргайл откровенно задыхался, а отец вдавился в кресло, словно пытаясь с ним срастись. Шум в черной половине дома и вовсе стих. Скорее всего, прислуга потеряла сознание.

Дан присел около меня на колени, потянув на себя. Я вынужденно наклонилась, и он с незаметной нежностью вытер мне заплаканное лицо. Без платка, пальцами. Задыхающаяся на заднем плане родня его мало интересовала.

- Сначала все шло гладко, - сказала я тихо.

Иномирянка, накаченная зельем забвения и подчинения, не пикнув, переехала в Аргаццо. Благодаря божественной руке Феледы, она свободно обходила магию Аргаццо, находясь с ней в идеальном симбиозе.

Потом… Ты знаешь, Дан.

Послушная чужой воле, я взяла карты, передала их через подружку ритуалистам, а дальше любезный вейр Нолш уничтожил перевертышами Крыло.

Дальше все было просто. Крыло погибнет, вместе с ним погибнет и Данте Аргаццо. Император, конечно, будет обязан изъять титул. Во-первых, титул не лично клану даден, а во-вторых, Данте его вообще не заслуживал. Убил целое Крыло и сам погиб. Тоже мне, самый сильный дракон Вальтарты.

Все пошло наперекосяк, когда Дан вернулся живым и блестяще отбился от обвинений. И вместо получения титула, Фанза пришлось заметать следы.

Эдит следовало уничтожить. Не ровен час, кто-то обнаружит ее иномирность или ослабеет заклятье. Хлопот не оберешься.

Но и тут все пошло наперекосяк. Вместо того, чтобы казнить Эдит, молодой герцог Аргаццо прилюдно встал на колени, чтобы вымолить ее жизнь. Следом выкупил область Латиф. А после и вовсе перевел бывшую невесту на архивную работу, узнав, что та не справляется с нагрузкой.

Аура снова полыхнула, и Аргайл, жадно глотая воздух, окончательно откинулся на стуле. Глаза у него закатились.

Отец плакал.

Возможно, где-то очень глубоко в этом отвратительном теле ещё жило сердце, любившее сообразительную малышку Эдит.

- Дальше ты знаешь, - я медленно поднялась. - Фанза гнал ужас, который нарастал с каждой секундой. Им пришлось вступить в союз с Верши Аргаццо, выжечь Латиф, устроить покушение на территории клана и притащить Лима во дворец, чтобы уничтожить меня легально.

Им было уже не до титула. Их гнал страх разоблачения.

- Впоследствии я узнала, что заклятье, блокирующее память, действует не больше года. Я бы и так все вспомнила. Единственное… Я так и не поняла, почему они стали действовать так поспешно и грубо, когда я вернулась из Латифа в Аргаццо. Время до окончания действия заклятья забвения ещё было.

- Он начал искать, - слабо сказал отец.

Одна его рука свесилась с подлокотника безжизненной плетью, а вторая непрестанно дрожала, пытаясь уцепиться за темную резьбу стола.

Он кивнул на Данте, так и стоящего около меня на коленях:

- Он отслеживал твою жизнь в Латиф и, узнав, что ты не справляешься на фабрике, что-то заподозрил. Для драконицы такая работа не была сложной, но для иномирянки… Человека… Да. Он начал копать, поднимать архивные дела клана Фанза, расспрашивать, давить авторитетом на молодняк других кланов. Вот только когда он полез в закрытый императорский архивный отсек, Грехх понял, кто именно дал ему допуск, и окончательно испугался.

Скорее всего, император тешил себя надеждой, что если Фанза зарвутся, он всегда успеет перебежать на сторону Данте Аргаццо. А Дан тем временем вступил в коалицию с его слабовольным братом, которого уже и человеком было считать сложно. Так низко он пал.

Может, император сорвался сам, оценив потери, может, ему помог Феледа, но… факт остается фактом, Император умер, а в его тело вошел драконий бог, режиссируя финал кровавой схватки.

- А ребёнок? - Дан резко поднял голову.

Даже стоя на коленях, он умудрялся давить аурой. Глаза у него стали совершенно черными и по-кукольному пустыми.

Отец на миг удивился. Потом, наверное, вспомнил.

- Ах, это… Плод вытравили по приказу Аргайла. Он всегда пристально наблюдал за Эдит, и первым заметил магические признаки беременности. Побоялся, что в тебе взыграют отцовские чувства, ты заберешь Эдит в клан до родов, а там она … все вспомнит. Лекаря, конечно, пришлось тоже ликвидировать, но… я уже не мог его остановить. Сын сошел с ума. Помешался на ее успехе, на титуле. Я пытался его остановить, но было уже поздно. Эдит умерла. Я… о многом не знал. Они ссорились в детстве, но мне казалось она оговаривает брата. Что он ломает ее кукол, портит вещи, крадет книги, чтобы она не успела выучить урок. Я ей не верил. Это ведь очень женское свойство - лгать и преувеличивать.

Отец говорил, останавливался и снова продолжал говорить. Путался во временных параллелях и своих чувствах. Путался в словах. Путал меня и свою настоящую, но давно мертвую дочь. И тоже лгал.

Аргайл был двигателем страшной божественной игры, но отец ничем от него не отличался. Пока