Змея и Крылья Ночи - Карисса Бродбент

Но в голове у меня было только одно слово:

Как?

Как такое могло произойти? Я была человеком.

Щелчок, и дверная ручка отворилась.

Я развернулась на месте.

Когда дверь открылась и Райн шагнул внутрь, я была готова. Я бросилась на него.

У меня не было оружия. И моя магия, даже в этом новом, пробудившемся состоянии отказывалась приходить, когда моя ярость призывала ее. Возможно, они накачали меня наркотиками, как-то приглушили ее.

Прекрасно. У меня были зубы и ногти. Я набросилась на него, как животное.

Возможно, Райн ожидал этого, потому что он тут же парировал мои удары. Я четыре раза ускользала от его хватки, пока, наконец, он не поймал меня одной лишь грубой силой и не толкнул на кровать.

Он навалился на меня всем своим весом. Его лицо было в нескольких дюймах от меня, наши носы почти соприкасались.

— Успокойся, Орайя. Я не собираюсь…

Успокоиться?

Успокоиться?

Он поморщился от собственных слов.

— Просто Орайя, я…

Я повернула голову и впилась зубами в его руку так сильно, как только могла.

Он прошипел проклятие, когда я выплюнула его кровь на покрывало. Я все еще не могла освободиться. Вес его тела и побелевшие костяшки пальцев, которыми он держал меня за плечо другой рукой, не давали мне пошевелиться.

— Мне многое нужно тебе объяснить, — сказал он, — если ты позволишь. Орайя, перестань драться со мной.

— Почему? — Выпалила я в ответ. — Чтобы тебе было легче меня изнасиловать?

Он еще раз вздрогнул.

— Я сказал то, что должен был сказать, чтобы спасти твою жизнь, — шипел он.

Чтобы спасти мою жизнь.

Как я спасла его.

Я предпочла его собственному отцу, собственной силе, и теперь Винсент мертв, хиаджи свергнуты, а гребаный Дом Крови находится в Сивринаже…

Я облажалась. Я так ужасно облажалась. И я хотела выцарапать Райну глаза за это. Матерь, я хотела этого больше всего на свете.

Но еще больше я хотела получить ответы.

Я стиснула зубы. Опустила подбородок.

Райн настороженно смотрел на меня.

— Если я отпущу тебя, — сказал он, — ты нападешь на меня?

Я искренне не могла заставить себя пообещать, что не нападу.

— Я постараюсь этого не делать.

— Я убедился, что из этой комнаты убрали все вещи, которые могут быть использованы в качестве оружия.

— Я уверена, что что-то упустили.

Улыбка, исказившая уголок его рта, казалась скорее печальной, чем забавной.

— Рад знать, что ты еще здесь, принцесса.

Он отпустил меня.

Я поднялась на ноги, создав между нами несколько шагов. Я заметила, что он наблюдает за тем, как расстояние увеличивается. Мне было интересно, думал ли он о том же, о чем и я, о том, как я двигалась таким образом каждый раз, когда мы были вместе в одной комнате.

Мне показалось, что он выглядит немного опечаленным.

Я бы солгала, если бы сказала, что не почувствовала и этого. Потому что мужчиной, которому я доверяла, был Райн. А этот мужчина… Я даже не знала, кто он такой.

Его взгляд задержался на мне. Задержался на моем горле.

— Как? — тихо сказал он.

Мне казалось почти постыдным сказать, что я не знаю. Я не хотела признавать вслух, как мало я знала о двух мужчинах, которые стали мне так близки.

— Сначала ты, — сказала я.

— Я никогда не лгал тебе.

Он говорил так быстро, как будто ждал несколько дней, чтобы сказать мне это.

Что за чертова шутка.

— Что это вообще значит? — Я усмехнулась. — Что ты так чертовски тщательно выбирал свою правду? Что ты подбирал каждое слово, чтобы скрыть то, чего не сказал бы мне?

Он поднял ладони, как бы говоря: «Достаточно справедливо».

— Я тоже не был готов столкнуться с этим. Поверь мне.

— Говори слова, которые действительно что-то значат, — огрызнулась я.

— Все, что я тебе сказал, было правдой, — сказал он. — Просто… было кое-что еще.

— Что это…

— Вампир, который обратил меня, был Некулай Вазарус. Король Некулай.

У меня отвисла челюсть.

Ришанский король. Король, которого Винсент убил и узурпировал.

— Я предал его, — выдохнул Райн. — В тот день, когда Винсент победил в Кеджари. Я договорился с Винсентом чтобы он заполучил ключи от крепостей. Отдал все, что ему было нужно, чтобы уничтожить все это гребаное королевство, в обмен на безопасность невинных. Он никогда не встречался со мной лично. Никогда не знал моего имени. Никогда не видел меня. Но я знал, что все это уже шло прахом. Я просто подумал… может, я могу подлить масла в огонь. Сжечь его быстрее, и не дать ему забрать всех нас с собой. Я ненавидел все это так сильно.

Я не могла говорить.

— Но я должен был лучше знать, — сказал он. — Я убрался к чертовой матери, прежде чем Некулай смог понять, что я сделал, думая, что обеспечил безопасность тех, кто в ней нуждался. Я пытался уговорить Нессанин пойти со мной. Она не захотела. Поэтому я оставил ее. Я оставил их всех. Поверив слову Винсента. — Его лицо стало жестким, полным ненависти. — Мы знаем, чем все это обернулось.

— Изнасилую ее так же, как он изнасиловал нашу королеву, — говорил Райн.

Желчь подступила к моему горлу. Винсент не был святым. Но, конечно, он не стал бы… он не мог…

— Он…

Райн, казалось, точно знал, о чем я думаю.

— Я не знаю. Я знаю только, что Нессанин умерла одной из последних.

Меня сейчас стошнит.

Каким-то чудом я этого не сделала. Мое лицо оставалось неподвижным.

— Я был уже далеко, когда увидел это. — Он коснулся своей спины — своего знака. — Мне и в голову не приходило, что такое может случиться. Я, конечно, не был кровным родственником Некулая. Не рожденный. Но я был Обращенным. Я думал, что Наследники могут быть только Рожденными, и был доволен, что весь их ублюдочный род вымер. Но в отсутствие Рожденного Наследника, очевидно, Обращенный тоже считается. — Его рот изогнулся в кривой, отвратительной улыбке. — Как чертовски поэтично. Ставший никем, получил власть над целым королевством от вампира, который поработил его.

Холодок пробежал у меня по спине.

— Я не хотел в этом участвовать. Первое, что я сделал, это попытался избавиться от знака. Чуть не убил себя, сжигая его. Я