На острие мезальянса - Каталина Вельямет

— Эбигейл, — прошептала Анна уткнувшись лицом мужчине в грудь, — Мы её жертвы, все мы, ты, я, Офелия…

— Тише. — гладя девушку по спине тихо произнёс Адам. — Дорогая моя, любимая, ты теперь в безопасности. Я рядом и больше не позволю никому причинить тебе вред.

Неожиданно раздался вскрик и Анна отпрянула, обернувшись, она увидела только полупрозрачную фигуру у самого края площадки, там, где мгновение ранее стояла Эбигейл.

Эпилог

Эта история оставила неизгладимый след в душе Анны, особенно, после осознания, что всё это время над ней нависала тень Офелии. После своей физической смерти она не ушла в царство Светлого, а обратилась в Фенсор Зуриа, потерянную деву.

Учитывая что подобное соседство сильно тревожило невесту, Адам постарался всё узнать о данном типе духов и осознав что сам не справится, просто нанял странствующих охотников на начисть. Как только они изгнали дух Офелии, Анна смогла вздохнуть спокойно и почти исцелилась от кошмаров. Ей иногда ещё снилось то ощущение чужой воли в собственном теле и безысходность, с которой она смотрела вниз, но это было вызвано лишь глубоким эмоциональным потрясением, а не магией.

Адам вовсе не случайно оказался на крыше. Вредная привычка Ламины, в этот раз принесла огромную пользу. Увидев Анну, что безропотно следовала за Эбигейл и услышав обрывок их разговора, девочка решила проследить за ними, а как только поняла что вот-вот случится беда, тут же отправилась к Адаму. Он вначале не поверил ей, но всё же решил проверить и теперь неустанно благодарил её за бдительность.

Помня о чудовищном артефакте, Анна пыталась найти брошь, но всё безрезультатно. Проклятый трилистник пропал, будто его никогда и не было. Украшения не было ни на площадке башни, ни внизу, ни на теле Эбигейл. Слуги поговаривали, что недалеко от места смерти Эбигейл, кто-то видел облачённую в чёрный плащ фигуру, но в ночных сумерках и не такое могло привидеться. Единственное, на что оставалось надеяться, так это на то, что брошь пропала навсегда и более никто, не воспользуется её силой.

Эбигейл похоронили тихо и без лишней пышности. В памяти многих людей она осталась светлым и добрым человеком, и пусть это было не так, Анна не хотела обнародовать правду. Единственный, для кого было сделано исключение, так это судья Нортонбри. Девушка поведала ему обо всем, что услышала от Эбигейл, и пусть он не до конца ей поверил, но при содействии Адама, всё же решил замять это дело. К тому же, леди Дариэль чудесным образом ускользнула из-под наблюдения и куда она отправилась, только одному Светлому было известно.

Калеб был крайне опечален смертью сестры, но так и не решился вернуться в Ален-Холд. Он попросил Адама отнести ей на могилу цветы от его имени и так и не спросил о причине смерти. Быть может он догадывался о безумии сестры или о её планах на будущее, но быть может, просто решил не вникать, объяснив для себя самоубийство Эбигейл, муками разбитого сердца.

Спустя полгода, в царство Светлого отправилась и старшая мисс Лэнгвертон, у женщины просто не выдержало сердце и после этого, последний оставшийся представитель некогда великого рода, сообщил, что не планирует возвращаться в Эльравил. Он ещё долго переписывался с Адамом и в конце концов продал ему часть своих земель и Ален-Холд за весьма символическую сумму. Видимо, таким образом он решил оборвать все связи с родиной и начать новую жизнь.

Как именно Эбигейл планировала заполучить сразу два поместья при наличии брата, оставалось загадкой, но учитывая её целеустремлённость, она вполне могла бы устранить и его.

Девушка стала жертвой любви — страстной любви к замку Ваден-Холд, и её стремление выйти замуж за Адама, было продиктовано ничем иным, как желанием стать хозяйкой земель, что некогда принадлежали её семье.

Ей было мало того положения и тех привилегий, с которыми она родилась. Было мало всеобщей любви и любви романтической, которую она непременно получила бы, будь хоть на каплю менее одержимой. И ей было мало семейного счастья, что могло быть в её жизнь, если бы вместо фантазий о власти, она выбрала бы себя. В какой-то момент, Эбигейл захлестнуло волной упущенного величия, и она решила попробовать всё вернуть. Быть может последней каплей стало обнаружение артефакта, а может она с детства хотела стать княгиней. Этого уже никто не мог поведать.

Она всё знала о тайной связи между своим братом и Офелией, и конечно же знала, чьим ребёнком являлась Айрин. Эта тайна мучала её, заставляя ненавидеть подругу всей душой. Догадывался ли Адам о том, кто же отец Айрин? Анна не могла сказать точно, возможно, он просто не хотел думать о предательстве друга и всеми силами гнал эти мысли прочь.

Вспоминая Эбигейл, Анна поражалась её уму и находчивости. Всё было продумано так, что бы её никто не заподозрил. Все подумали бы о самоубийстве или в своих сплетнях обвинили бы Адама. После второго такого случая, в глазах высшего света он бы точно обрёл славу чёрного вдовца.

Но Эбигейл не учла Ламину. Маленькую странную девочку, что всегда предпочитала одиночество и тишину, светским беседам и играм. Каким-то необъяснимым образом, Ламина точно знала, что Офелия не покидала замок. Возможно, она даже видела её, ведь не зря она пряталась в тёмных комнатах и коридорах поместья. Прокручивая в голове события прошлого и тот разговор, Анна отчётливо видела безумие. Быть может это была семейная черта Лэнгвертонов, но Калебу, девушка искренне желала счастья, ведь несмотря на легкомысленность, он был этого достоин.

Из-за всех этих событий, свадьбу пришлось ненадолго отложить, но уже осенью, Анна вошла в храм как невеста. Её улыбка сияла ярче бриллиантов. Это был момент триумфа и безграничного счастья. Ведь иногда, мечты сбываются.

«Ради такой любви можно всё преодолеть!» — думала Анна глядя на Адама.

Храм освещал приятный золотистый свет, в котором хотелось купаться, как в прохладных водах Афинорры. Звучали молитвы, клятвы и благословения, а девушка всё смотрела на любимого.

Все сомнения исчезли, теперь, в её душе было место только для радости.

— Все позади моя любовь. Моя дорогая Аннет. Я здесь, рядом с тобой и буду любить тебя до своего последнего вдоха.

Адам ещё не раз признавался девушке в любви, но этот момент она запомнила ярче других.

Последующие годы совместной жизни нельзя было назвать безоблачными, но Анне никогда не было скучно