Флорентийка. Книги 1-4 - Жюльетта Бенцони

как было сказать этим милым добрым людям, что она заключила с Деметриосом договор, скрепленный кровью, с целью убить Карла Смелого? В Компьене они приблизятся к своей цели, а то, что Фьора только что узнала, еще более укрепило ее в принятом решении. Убить Карла Смелого означало больше, чем совершить акт мести, это означало также спасти Париж, спасти Францию от огромной опасности, которую представляло соединение английской и бургундской армий. Она лишь на секунду подумала о том, что одновременно сможет встретиться с Филиппом, возможно сопровождающим своего герцога. Но она сразу же отбросила эту мысль, как несвоевременную, ибо ненависть и страсть — плохие советчики. В этот момент Фьора наивно полагала, что она теперь ненавидит Филиппа так же сильно, как когда-то его любила.

Утром, после почти бессонной ночи, Фьора проснулась и увидела, что комната пуста, но потом вспомнила, что накануне Леонарда спрашивала у хозяйки дома, в котором часу начиналась первая служба в ближайшей церкви. Она встала, умылась и привела себя в порядок.

Пока Фьора раздумывала о том, что ей надеть, ее внимание привлекли шум и крики за окном. То, что она увидела, ужасно перепугало ее: несколько мужчин несли к дому Леонарду, которая громко стонала. Фьора быстро надела первое попавшееся платье и, завязывая на ходу пояс, бросилась к лестнице. Она успела как раз в тот момент, когда люди вносили ее к дом.

— Не беспокойтесь! — крикнула ей Агнелла, поддерживающая голову Леонарды. — Она вне опасности, но мне кажется, что у нее сломана нога.

— Как это случилось?

— Нелепая случайность. Выходя из церкви, она поскользнулась на мостовой и ударилась ногой о колесо тележки. Ей очень больно.

Леонарда была бледна как полотно, из ее глаз текли слезы, она до крови закусила губу, в отчаянии схватив за руку Деметриоса, который сразу же прибежал на шум, чтобы помочь пострадавшей.

— Вы не отрежете мне ногу? — испуганно спросила она. — Вы не сделаете из меня инвалида?

— Успокойтесь, прошу вас. До этого дело не дойдет.

Мне надо посмотреть вашу ногу, — успокаивающим тоном сказал Деметриос.

— Но ведь вы собирались ехать?!

— Поеду позже, вот и все! Король меня ждет давно, подождет еще немного. Вы, надеюсь, не думаете, что я оставлю вас в таком состоянии?

Леонарду положили на кровать, которую она разделяла с Фьорой, Деметриос взглянул на нее:

— Ты мне сейчас поможешь. Сначала надо ее разуть.

Снять ботинок с ноги Леонарды было относительно легко, но пришлось разрезать чулок с пятнами крови.

Рана была небольшая и лишь слабо кровоточила.

— Вывиха нет, — сказал Деметриос, ощупав ногу своими ловкими пальцами, — у донны Леонарды открытый перелом. Мадам Агнелла, не могли бы вы поставить стол и накрыть его простыней?

— Конечно. Я сделаю все, что вы скажете. Я также прикажу принести дощечки и ленты из тонкого полотна.

— Черт побери, мне просто повезло, — сказал Деметриос с улыбкой, — вы знаете больше, чем некоторые студенты-медики. Будьте добры добавить ко всему этому миску муки и воды, а также позовите моего слугу, если вы его найдете.

Агнелла мгновенно исчезла. Через некоторое время она вернулась в сопровождении служанок и Эстебана.

Они принесли все необходимое. За это время грек вынул из сумок нужные лекарства. Благодаря царской щедрости Лоренцо Великолепного и богатствам своего сада в Фьезоле, он собрал целую передвижную аптечку, в которой было больше фармацевтических препаратов, чем в старой главной больнице Парижа, серые и печальные стены которой возвышались напротив собора Парижской Богоматери.

Леонарду, не выпускающую из своей руки руку Фьоры, положили на стол, под голову ей подложили подушки. Она дрожала от страха и боли, несмотря на успокаивающие и ободряющие слова молодой женщины. Леонарда с благодарностью проглотила две ложки опиата на меду, который ей дал Деметриос. Боль немного утихла, но, когда врач резким движением вправил ступню на место, она громко вскрикнула и потеряла сознание.

— Это для нее самое лучшее, — сказал врач. — Надо этим воспользоваться!

Две служанки держали Леонарду за плечи, Эстебан навалился на нее всей своей тяжестью, а Деметриос, промыв рану, наложил шину и забинтовал ногу длинными полосками ткани, предварительно обмакнув их в муку, разбавленную водой. Получилась конструкция, держащая поврежденную ногу в фиксированном состоянии, к концу которой врач подвесил большой камень после того, как несчастную уложили в кровать. Во время операции бедная женщина дважды приходила в себя и снова теряла сознание. Когда все было кончено, она уснула глубоким сном, проглотив перед этим еще одну дозу опиата.

— Мадам Леонарду нельзя беспокоить, — сказала Агнелла Фьоре. — Я прикажу принести еще одну кровать.

— Отдайте ей мою комнату, — сказал Деметриос. — Я могу спать на конюшне вместе со своим слугой. Одну ночь…

— Ты все-таки думаешь ехать? — спросила Фьора, встревоженная тем, что ей придется расстаться со своим верным другом.

— Донне Леонарде я больше ничем не могу помочь.

Если ночью будет хорошая погода, то я отправлюсь в путь, — сказал Деметриос. — Пусть природа делает свое дело.

— А сколько времени она будет делать это свое дело?

— Примерно недель шесть… Но успокойся, — сказал Деметриос, видя, как вытянулось ее лицо, — я вернусь раньше. Как только я подлечу короля, он, без сомнения, позволит мне уехать.

— Не очень-то рассчитывайте на это! — заметил Агноло, который только что вернулся от одного клиента. — Если вы понравитесь нашему королю, он не отпустит вас так легко.

— Надеюсь, что мне удастся его убедить. Кстати, мэтр Агноло, мне кажется, что вы в курсе привычек короля?

— И вы спрашиваете об этом простого торговца, да вдобавок еще и иностранца, Я ведь не являюсь лицом, приближенным к монарху.

— Меня не очень удивило бы это, будь это во Флоренции, — усмехнулся Деметриос. — Но в королевстве, которое управляется, по-видимому, твердой рукой…

— Что, если нам прогуляться по саду, где нам никто не помешает, да и воздух там прекрасный? — предложил хозяин дома.

Проходя мимо кухни, он приказал служанке принести им охлажденного вина в беседку из жимолости и кирказона — настоящее украшение сада; другим его украшением был розарий, за которым Флоран ухаживал, как родной отец. Он как раз срезал увядшие цветы, когда Деметриос и Агноло вступили на его территорию.

— Кончится тем, что я отправлю тебя на свой участок в Сюресне, — сказал со вздохом Нарди. — Ты проводишь в саду гораздо больше времени, чем за конторкой.

— Это потому, мессир, что мне нравится заниматься цветами больше, чем деловыми бумагами.

— А что скажет твой отец? Он послал тебя ко мне не для того, чтобы ты стал садовником, — покачал головой Агноло.

— Я достаточно изучаю дело зимой, когда сад не