Ты принадлежишь мне - Ноэми Конте

Гаррет похлопывает меня по лопатке, прежде чем уйти, прекрасно понимая, что, что бы ни случилось, я никогда не скажу этого вслух.

Услышав нас, Руби поворачивает голову в мою сторону, но, слишком сосредоточенная на голосах, доносящихся из телевизора, она вновь сосредотачивает своё внимание на них после короткой улыбкой, направленной на меня. В конце концов, я делаю то же самое, когда понимаю, что то, о чём говорит журналистка, касается меня.

— Трое мужчин найдены мёртвыми в своих домах за последние пять дней. Их пытали, вероятно, в течение нескольких часов, прежде чем хладнокровно застрелили. Настоящая бойня, но наш убийца, похоже, относительно опытен, поскольку ни на одном из мест преступления не удалось обнаружить никаких следов.

Я читаю заголовок:

«КРОВОЖАДНЫЙ САДИСТ СЕРИЙНЫЙ УБИЙЦА, ИЛИ СУПЕРГЕРОЙ В ТЕНИ?»

Это, как ни странно, оправдывается следующими словами, исходящими от женщины:

— В их компьютерах скрывались изображения детской порнографии, но, кроме того, полиция обнаружила девушек, взятых в плен, что позволяет нам думать, что конечная цель нашего нападавшего — добиться справедливости самостоятельно.

К этому более чем хорошему выводу приходят новые изображения. За спиной репортёра мы как раз можем видеть одну из девочек, о которых идёт речь, укутанную широким одеялом, которую двое полицейских сопровождают за пределы огромного барака, который я как раз посетил сегодня утром. Вокруг них кружат стервятники, пытаясь запечатлеть малейшее изображение её освобождения с помощью фотоаппаратов.

Я узнаю её светлую кожу, каштановые волосы, хрупкие руки и взгляд испуганной маленькой девочки. Это та, которую Руби пыталась спасти на аукционе. Мэнди, я думаю. И именно благодаря мне она теперь сможет восстановиться.

После увиденного Руби снова бросает на меня быстрый взгляд. Мне не нужно говорить, она знает, и она молча благодарит меня за это. Мне достаточно её улыбки. Чёрт возьми, какая же она красивая…

Я гордо поднимаю подбородок и скрещиваю руки на груди. После напряженной работы нашего верного Оуэна нам удалось сдать всех мужчин, и даже женщин, которые скрывались под масками в «Роскоши». Наша конечная цель? Убедиться, что никто не попытается продолжить дело Оли и Эстебана.

Надо сказать, я испытываю, небольшое чувство вины…

Да, каждый раз, когда я нахожу одного из этих ублюдков, я беру это на себя, безжалостно мучаю их часами, прежде чем хладнокровно застрелить. Когда они испускают последний вздох, я делаю небольшой анонимный звонок, чтобы убедиться, что правоохранительные органы появятся в течение десяти минут после моего отъезда. И именно так настоящие жертвы обретают свободу.

— Кроме того, женщина тридцати восьми лет по имени Тесса Адамс, пропавшая без вести чуть более сорока восьми часов. Также хранила компрометирующие фотографии в своём компьютере...

После сказанного репортёром Руби поворачивается ко мне, а Веном вьётся вокруг её шеи. Она приподнимает бровь, поэтому я хихикаю.

— Но метод работы не совсем такой, как обычно. Ни один ребёнок не держался в плену у Мисс Адамс, поэтому мы думаем, что это может быть совершенно другой нападавший, — продолжает репортёрша. — Расправа ли это? Это остаётся и, вероятно, навсегда останется загадкой для всех нас...

Очевидно, что это останется таковым... каждое из дел будет закрыто без продолжения.

Глаза Руби прищуриваются, в то время как она не перестаёт рассматривать меня. Моя улыбка становится шире, я пытаюсь скрыть её, проводя языком по губам, но безуспешно. Она уже хорошо меня знает.

Осторожно Руби встаёт с дивана и подходит к виварию, отпуская Венома. Как только он закрывается, её ноги поворачиваются, открывая мне небольшую морщинку в центре её лба, свидетельствующую о её раздражении.

— Серьёзно? — Спрашивает она, направляясь в мою сторону. — Ты похитил эту женщину?!

Яростное сияние пробегает по её радужкам, и, несмотря на это, я молчу.

— Кейд, — выдохнула она, вставая передо мной, скрестив руки.

Моё плечо отрывается от стены, и я полностью выпрямляюсь, что позволяет мне доминировать над ней. Руби вытягивает шею, чтобы не прерывать наш зрительный контакт, затем бормочет:

— Только не говори мне, что…

Медленно её голова поворачивается в сторону перегородки смежного коридора, за которой скрывается дверь в подвал. Когда её глаза снова впиваются в мои, её рот приоткрывается, готовый сделать мне выговор, но я резко обхватываю её бёдра и притягиваю её совсем близко к себе, чтобы подавить её недовольство, прижавшись своими губами к её губам.

Моя рука движется вверх по всему её телу, которое, я знаю, уже дрожит. Я кладу пальцы ей на шею и сжимаю её, в то время как мой язык пробирается между её зубами. В животе разливается приятное тепло, и я думаю, что никогда больше не смогу обойтись без вкуса этой женщины.

Её руки ложатся мне на грудь, а затем она отталкивает меня, всё ещё злясь. Я качаю головой, чтобы бросить в неё:

— Не осуждай меня за это, сокровище.…

Я ловлю прядь её волос и накручиваю её на указательный палец, прежде чем заправить за ухо.

— Это что-то, скажем так... символичное.

Руби вздыхает, явно раздражённая моим бесконечным садизмом. Несмотря на это, я знаю, что она понимает, что я имею в виду. Женщина с такими же наклонностями, как у моей собственной матери... что может быть лучше, чтобы немного выпустить пар?

— Грёбаный псих... — шипит она сквозь зубы.

И я снова улыбаюсь. Моё сердце колотится в груди, мне слишком нравится, когда она меня так оскорбляет. Хотя. На самом деле это не оскорбление... скорее прекрасная реальность.

— Ты хочешь с ней познакомиться? — Предлагаю я, небрежно.

На её лице появляется гримаса отвращения, затем она молча не одобряет, прежде чем повернуться ко мне спиной. Как обычно, я хватаю её за запястье и прижимаю к себе.

— Пожалуйста, — прошептал я, приблизившись к её губам.

Отрицательно качая головой, Руби сглатывает, прежде чем прошептать в свою очередь:

— Твои садистские бредни меня не забавляют, Кейд…

— Лгунья... — обвинил я её, потеревшись своим носом о её.

Её глаза теряются в глубине моих, и я там много чего могу прочитать. Конечно, это её забавляет.

— Встретимся внизу в двадцать три часа, сокровище, — говорю я ей, как раз перед тем, как уткнуться лицом в ложбинку у неё на шее, чтобы насладиться её запахом.

Я слышу, как её дыхание учащается, а затем она шепчет:

— Ладно. Уговорил...

Я рисую улыбку на её коже, довольный мыслью, что она потворствует своим собственным порокам. Я знал это. Да, я знал, что за этим маленьким женским личиком на самом деле скрывается настоящая психопатка. Боже мой, она так похожа