Сладострастие. Книга 2 - Ева Муньос

Я чищу зубы, беру куртку, пистолет и мобильный и спешу вниз, пока мой iPhone не перестает вибрировать.

— Что случилось? — отвечаю я, пересекая вестибюль. Это Патрик.

— Где ты, черт возьми?! — ревет он на другом конце провода. — Только что возобновили поиски Рэйчел и...

Я останавливаюсь.

— Как?

— Ты слышал, министр только что отдал приказ. Совет в ярости, а в штабе полный хаос.

— Я еду. — Я вешаю трубку.

Пока не увижу, не поверю. Я сажусь на мотоцикл, запускаю его и выжимаю из него все, что можно. Через тридцать пять минут я у входа в штаб. Однако войти мне нелегко, так как я бросил значок перед выходом. В конце концов, Гауна пропускает меня.

Я ускоряю шаг, и Патрик ждет меня у входа в административную башню.

— Какие новости? — спрашиваю я.

— Совет отклонил приказ и в знак протеста заперся в зале заседаний. Только что вошел высший чиновник.

Я следую за ним к панели управления, на которой отображаются все камеры. Паркер, Саймон и Братт уже там, смотрят на собрание, транслируемое на огромном экране.

— Ты же не подавал в отставку... — бормочет Братт. Я игнорирую его, увеличивая громкость экрана.

— Вы игнорируете нас, министр, — отвечает один из членов Совета.

— Я никого не игнорирую, — отвечает Алекс. — Я здесь высшая инстанция, я вправе отдавать приказы и распоряжаться, не спрашивая вашего мнения.

— Рэйчел Джеймс — лгунья, — заявляет другой член совета. — Несправедливо подвергать солдат опасности из-за одной женщины с сомнительной репутацией.

— Не играйте роль судьи, мистер Лэйк, — отвечает Джосет. — Мы еще не знаем, как все произошло.

— Мы можем обсудить это... — вмешивается Олимпия.

— Ничего не обсуждается, поиски возобновляются, и точка. Если вы беспокоитесь о солдатах, я возьму с собой только тех, кто вызвается добровольцем.

— Это самоубийственная миссия.

— Мой приказ, моя проблема. — Алекс встает. — Заседание окончено.

— Но мы еще не закончили.

— Я закончил, кстати, я не знаю, почему вы все здесь собрались, я никого не просил участвовать.

— Злоупотребление властью карается в FEMF, — отвечает Марта Льюис.

Алекс выпрямляет спину, принимая типичную позу «мне пофиг.

— Если вы считаете, что я злоупотребляю своей властью, — заявляет министр, — создайте профсоюз и действуйте в соответствии с установленным порядком. Я нахожусь у власти не потому, что хочу, а потому, что вы меня избрали.

Он поворачивается к остальным.

— Кто хочет подписать прошение об отставке? — спрашивает он, и все молчат. — Передайте лист, я могу подождать, пока все подпишут.

Они молчат. FEMF не может просто так потерять такого важного лидера. Алекс — рекордсмен по количеству успешно выполненных миссий, за время своей службы он посадил сотни преступников, и для него нет ничего невозможного. Он не выдвигал свою кандидатуру на повышение, его выбрали единогласно, набрав сто процентов голосов.

— Никто не подпишет это, сэр, — говорит Олимпия. — Как вы сами сказали, вы — высшее начальство, и приказы начальника всегда выполняются.

— Марта, хочешь что-нибудь сказать?

Женщина не произносит ни слова.

— Я не хочу больше обсуждать этот вопрос.

Его выводят под охраной, и я сразу же встаю. Когда я хочу спуститься, он уже вышел из башни и направляется в тюрьму спецназа. Я предпочитаю молчать и следовать за ним на расстоянии нескольких шагов, в любом случае ему все равно, потому что он замечает мое присутствие и не обращает на меня внимания.

Стальные двери открываются, и его встречает адвокат Бернардо Маскерано.

— Мне сообщили, что он хочет видеть моего клиента, — бросает он, но Алекс не обращает на него внимания. — Сожалею, но это невозможно, у меня есть приказ...

Он показывает ему листок.

— Твой запрос я буду использовать, чтобы вытереть яйца. — Он вырывает листок.

— Приказ.

— Приказ судьи, такого же или еще более коррумпированного, чем вы. — Он набрасывается на него.

— Вы не можете разговаривать с заключенным...

— Не смешите меня! — Он качает головой, и высокий охранник сразу же прижимает его к стене. — Убирайся, если не хочешь закончить так же, как тот убийца, которого ты защищаешь.

Открывают комнату для допросов, и Алекс садится, а я остаюсь в углу и смотрю, как вводят Бернардо Маскерано.

— Где мой адвокат? — Его сажают напротив министра.

— Я скажу коротко: юридические уловки не спасут тебя.

— Вы нарушаете мои права, — защищается он.

— Социальная мразь не имеет прав.

Заключенный смеется, качая головой.

— Я не буду говорить, чтобы вы не тратили время.

— Думаю, я не выразился ясно: я пришел сюда не за помощью, я просто даю вам возможность высказаться.

Бернардо громко смеется.

— Вы будете меня пытать? — Он снова смеется. — Уже пробовали, не сработало.

Алекс подражает смеху, вытаскивая Smith & Wesson, который носит вместо револьвера.

— Я не собираюсь тебя пытать, у меня нет терпения, да и лень... К тому же крики вызывают у меня головную боль. — Бернардо опускает взгляд на пистолет, который может вынести ему мозги. — Я не мучаю, я уничтожаю тех, кто мне не нужен.

Он встает.

— Нет ничего более приятного, чем вынести мозги врагу. Это плохое качество, подаренное войной.

— Вы не можете убить меня, — защищается Бернардо. — Это против правил.

— Для того, кто устанавливает правила, нет правил.

— Я уже сказал, что не буду говорить.

— Я знал, что ты откажешься дать мне информацию, поэтому принес развлекательные забавы, которые откроют твой разум... Ну, ты знаешь, игры. — Министр поправляет пуговицу на костюме. — Прости мое отсутствие воображения, сколько ни думал, придумал только одну.

Бернардо сглатывает слюну, пока Алекс достает барабан из пистолета.

— Я скажу тебе название, прежде чем начать... На самом деле, у него много названий. В некоторых местах его называют «испытанием удачи, — в других — «свиданием с дьяволом. — Он оставляет на столе горсть серебряных пуль. — Я называю это русской рулеткой.

Пленник бледнеет, и цепи, приковывающие его к стулу, звенят.

— Нет!

— У тебя нет выбора, парень. В барабан пистолета помещается двенадцать пуль, — объясняет он, — а времени, чтобы вставлять их по одной, нет, поэтому я начну с трех.

— Я донесу на тебя...!

— Приму это как твою последнюю волю. — Он вставляет три пули в барабан и вращает его, прежде чем приставить к голове. — Где Антони?

Стул дрожит, а Алекс без колебаний кладет палец на курок.

— Я не знаю.

Он нажимает на курок, но выстрела не слышно.

— Какая удача! — Он снова открывает барабан, вставляет еще три пули и снова спрашивает: — Где Антони?

Бернардо тяжело дышит, пот стекает по его лбу.

— Я не знаю, — дрожит его голос.

Он нажимает на курок, но ничего не