Нестандартный формат - De ojos verdes

К моменту, когда они сели в машину, дочь практически успокоилась. Пристегнувшись, Ева приняла её из объятий отца и прижала к себе, поцеловав в покрасневший нос.

— Почему ты такая упертая, Ева?.. — сокрушенно и очень раздраженно выдал Руслан, выруливая с парковки бизнес-центра.

— Кто бы говорил… — огрызнулась, чувствуя всплеск адреналина. — Кто тебе сказал?..

— Оксана платежку скинула не только тебе, послала и в общую группу…

— О, Господи!.. — застонала в голос. — Ты понимаешь, что он снова может…

— Не может! — рыкнул зло в ответ, вливаясь в поток движения. — А ты понимаешь, что в очередной раз дала повод усомниться во мне…как в защитнике?! С какого хрена ты поехала к нему?! Еще и одна?! С ребенком!

— Не ори на меня, — процедила сквозь зубы. — Если бы ты со мной разговаривал, я бы, возможно, поступила иначе…

Саркастический короткий смех и его демонстративное фырканье.

И Ева психанула.

— Поверь, ты не заставишь меня чувствовать вину еще сильнее. Это попросту нереально. Сильнее некуда. Так что, не старайся, Руслан. Я этой виной пропиталась. Я в ней живу.

Мужчина дернулся, молниеносно стрельнув в неё вспыхнувшими чем-то неизведанным глазами. Но промолчал.

Да, диалог снова не задался. Контакт не состоялся. Все насущные вопросы остались висеть в воздухе. Оба взвинчены, на взводе, пышут огнем.

Когда доехали до дома, на улице уже смеркалось. Руслан громко хлопнул дверью и…стремительно зашагал прочь. В другую сторону. Оставив задетую такой показательностью Еву, которая застыла на месте, глядя ему вслед, во дворе с хныкающей из-за голода дочерью. То, с каким рвением он «бросал» её одну, уязвляло не по-детски. Уже в который раз. Девушка сглотнула ненавистный ком, признавая свою слабость. Это невыносимо. Мучительно больно.

Маленький гурман был накормлен, отвечены все звонки: от Ромы, Элизы, родителей, Оксаны и даже Леси. Каждому она убедительно лгала, что всё замечательно.

Нет, в её голосе не звенят слезы.

Нет, не грустит.

Нет, Руслан не обижает.

А потом снова одинокий силуэт у окна. Ищущий взор. Ожидающее сердце. Ноющая душа.

Да, устала от недосказанности.

Да, подвешенная ситуация расщепляет своей неизвестностью.

Да, они собственными руками загнали друг друга в ловушку недопонимания и разрушающего гнева.

Ева перекручивала кольцо на пальце, драгоценный металл которого блестел под падающим светом фонаря. Действительно…хватит. Она больше не вытянет сурового безразличия и статичной вязкости. Не покидает чувство, что её «терпят», вынужденно причем. Два с половиной месяца под одной крышей — достаточный срок. И бороться бы дальше, но нужно ли это ему? Не стоит мучиться, если не получается сосуществовать. Честнее сказать «спасибо» и разойтись во имя всего, что между ними было. Ведь не все умеют прощать и забывать. Человек пережил из-за неё…неописуемое. И девушка не видела иного выхода, ощущая, что Руслан к ней охладел. И убеждаясь, что раздражает его. Ну, а вдруг? Вдруг, ему это поможет? Даже если ей самой кажется, что режут без ножа при мысли, что дальше…придется без него. Если этим облегчит его метания — согласна и готова.

Она потихоньку мирилась с этим решением, растворяя печаль в темноте ночи. Время близилось к часу, а Ева всё никак не хотела ложиться, приросши к месту у бортика кроватки со спящей Богданой. Ну, слава Богу, хотя бы ребенок поладил с отцом. А у неё…не получается. Плохо старается, наверное… Кто бы подсказал, что делает не так? Ей бы хватило терпения выстоять и дальше, но нет уверенности в том, что этим не навредит Руслану. А она преследует противоположную цель…

В звенящей тишине звук отворяемого замка громыхнул выстрелом, несмотря на старательность входящего быть аккуратнее.

Девушка прислушалась, затаив дыхание. Впервые он вернулся так рано. Обычно гулял до утра. Ладони непроизвольно сжались в кулаки из-за поднявшейся из глубин…ярости. Да. Именно. Вызванной вспышкой ревности, обиды и необоснованных подозрений.

Ева выдохнула и попыталась задышать ровнее.

Шум воды наполнил пространство слабым шорканьем, словно потрескивающим и зовущим…

Не отдавая отчета внезапной активности, девушка развернулась на сто восемьдесят градусов и ринулась вон из спальни. Чтобы в следующее мгновение дернуть ручку незапертой двери и оказаться в светлой ванной, затуманенной паром. Решительно вступила в просторную мраморную кабину и встала перед ошалевшим от такой неожиданной инициативы Русланом.

Обнажая душу, распахивая завесу к страхам.

Струи били в затылок, словно негостеприимные хозяева территории. Мгновенно намокшая одежда прилипла к телу, а волосы — к голове и шее.

Они продолжали неразрывно смотреть друг другу в глаза.

А потом Ева произнесла одними губами:

— Так дальше нельзя.

И едва уловимые звуки тут же потонули в рокоте водяного потока.

Глава 40

— Что? — голос вдруг приобрел невиданную громкость. И после практически беззвучного шепота этот контраст ударил по нервам, будто хлыстом. — Что мне сделать, скажи?!

Вода была горячей.

Еву колотило от холода.

— Умоляю…скажи, чего ты хочешь? Чтобы я исчезла? Осталась? Молчала? Говорила? Как тебе станет лучше?!

Руслан опустил взгляд на ее руки, с которых непрерывно стекали огромные капли, и почему-то внимательно следил за траекторией их падения на кафельный пол. Словно впал в транс.

Её пугал этот отсутствующий вид. Опять…демонстративное безразличие. Слишком равнодушный, слишком спокойный, слишком отстраненный.

Разве это…он?..

Девушку стремительно затягивало в водоворот отчаяния — мерзкого, угнетающего, выдающего слабость несостоятельности. Как женщины, которую любили. Как женщины, которая любит. Она понимала, что, если сейчас не произойдет ничего, дальше всё станет только хуже, ускользнет сквозь пальцы, канет в Лету. Что бы между ними ни было в прошлом, оно не выживет из-за образовавшейся трещины, становящейся больше и больше. В таких случаях всегда закономерный исход — разрыв.

Ева обязана была попытаться. Если нет — что ж…

— Вернись… Верни мне себя… — выдала отчетливо, надеясь достучаться до него, показать, как нужен ей.

Руслан после этого молитвенного заявления вновь поднял на нее отрешенный взор и посмотрел в глаза, будто уставши, и изнеможенно ответил:

— Не сходи с ума, Ева.

В ушах громыхнуло. Словно он в противовес вновь и вновь по кусочкам отрезал ее от себя. Безжалостно, методично и целенаправленно. Даже не давая возможности как-то исправить ситуацию. Не пытаясь. Сдаваясь.

Уже все равно. Пусть и понимая, что выглядит жалко в этом своем порыве, девушка отрицательно покачала головой:

— Не сходить с ума?! Ева?! И всё?! Нет! Где «Зефирка»?.. Не смей! Не смей этого делать с нами!

Как же ее накрыло…от испуга, что это — конец. От обиды за бездействие. От болезненного предчувствия краха.

Ева