Унесенные ветром. Том 2 - Маргарет Митчелл

— А так ли уж необходимо, чтобы все нам завидовали?Впрочем, если тебе так хочется, пусть зеленеют. Только тебе не приходило вголову, Скарлетт, что не очень это хороший вкус — обставлять свой дом с такойроскошью, когда вокруг все так бедны.

— А я хочу, — упрямо заявила она. — Я хочу,чтобы всем, кто плохо ко мне относится, стало не по себе. И мы будем устраиватьбольшие приемы, чтобы все в городе жалели, что говорили обо мне разные гадости.

— Но кто же в таком случае будет приходить на нашиприемы?

— Как кто — все, конечно.

— Сомневаюсь. «Старая гвардия» умирает, но не сдается.

— Ах, Ретт, какую ты несешь чушь. У кого есть деньги,того люди всегда будут любить.

— Только не южане. Спекулянту с деньгами куда труднеепроникнуть в лучшие гостиные города, чем верблюду пройти сквозь игольное ушко.А уж про подлипал, — а это мы с тобой, моя кошечка, — и говоритьнечего: нам повезет, если нас не оплюют. Но если ты, моя дорогая, хочешь все жепопытаться, что ж, я тебя поддержу и, уверен, получу немало удовольствия оттвоей кампании. А теперь, раз уж мы заговорили о деньгах, мне хотелось быпоставить точки над «i». Я дам тебе на дом столько денег, сколько ты захочешь,и сколько ты захочешь — на всякую мишуру. И если ты любишь драгоценности —пожалуйста, но только я сам буду их выбирать. У тебя, моя кошечка,преотвратительный вкус. Ну, и конечно, ты получишь все, что требуется для Уэйдаили Эллы. И если Уиллу Бентину не удастся сбыть весь хлопок, я готов оказатьему помощь и покрыть расходы на содержание этого белого слона в графстве Клейтон,который вам так дорог. Это будет справедливо, как ты считаешь?

— Конечно. Ты очень щедр.

— Но теперь слушай меня внимательно. Я не дам ни центана твою лавку и ни цента на эту твою дохлую лесопилку.

— О-о, — вырвалось у Скарлетт, и лицо еевытянулось. Весь медовый месяц она думала о том, как бы попросить у него тысячудолларов, которые нужны ей были, чтобы прикупить еще пятьдесят футов земли ирасширить свой лесной склад. — По-моему, ты всегда похвалялся широтойвзглядов: тебе, мол, все равно, пусть болтают про то, что у меня свое дело, аты, оказывается, как все мужчины — до смерти боишься, как бы люди не сказали,что это я ношу брюки в нашей семье.

— Вот уж ни у кого никогда не возникнет сомнения насчеттого, кто в семье Батлеров носит брюки, — протянул Ретт. — И мнебезразлично, что болтают дураки. Видишь ли, я настолько плохо воспитан, чтогоржусь своей красавицей женой. И я не возражаю: продолжай держать лавку илесопилки. Они принадлежат твоим детям. Когда Уэйд подрастет, ему, возможно, незахочется жить на содержании отчима и он сам возьмет на себя управление делами.Но ни единого цента ни на одно из этих предприятий я не дам.

— Почему?

— Потому что не желаю содержать Эшли Уилкса.

— Ты что, начинаешь все сначала?

— Нет. Но ты спросила — почему, и я объяснил. И ещеодно. Не думай, что тебе удастся провести меня, и не лги и не придумывай,сколько стоят твои туалеты и как дорого вести дом, чтобы на сэкономленныеденьги иметь потом возможность накупить мулов или еще одну лесопилку для Эшли.Я намерен тщательно проверять твои расходы, а что сколько стоит, я знаю. Ах,пожалуйста, не напускай на себя оскорбленный вид. Ты бы на все это пошла. Ясчитаю, что ты вполне на это способна. Я вообще считаю, что ты на что угоднопойдешь, если дело касается Тары или Эшли. Против Тары я не возражаю. Но чтокасается Эшли — тут я против. Я не натягиваю поводья, моя кошечка, но незабудь, что у меня есть уздечка и шпоры.