Пробуждение стихий - Бобби Виркмаа

Я снова проверяю ремни. Не потому, что необходимо, просто нужно чем-то занять руки. Потому что за моей спиной — она. Оборачиваюсь, наблюдая как она смеётся с Лирой, поправляет сумку, двигается с той собранной уверенностью, что стала её щитом в последние дни.

Она готова.

Боги, она действительно готова.

И тогда появляется он.

Киеран.

Я замечаю, как он останавливает её. Как в её глазах вспыхивает свет. Как на его лице появляется эта лёгкая, беззаботная улыбка — будто он не понимает, или просто не хочет понимать, что сегодня она идёт на то, что может стоить ей жизни.

Что этот день может изменить всё.

Я пытался держаться подальше.

Клянусь, пытался.

Говорил себе, что так будет лучше. Для неё. Она уже несёт больше, чем должен кто-либо, и последнее, что ей нужно, — это я.

Я выстроил границы. И должен был удержать их.

Ради неё. Ради клана.

Ради всего, что я не могу произнести.

Потому что есть вещи, о которых она не знает. Истина, которую я спрятал глубоко. Так глубоко, что сам не решаюсь к ней прикасаться. То, что перевернуло бы всё, если бы всплыло наружу.

Так я держался.

Пока не сдался.

Потому что сколько бы я ни отдалялся, всегда возвращаюсь к ней. Всегда. Снова и снова. Сломленный тем, чего никогда не должен был желать.

Я продолжаю твердить себе, что должен отступить. Но этот голос слабеет с каждым днём.

Он наклоняется. Говорит что-то, чего я не расслышал.

А потом — целует её. В щёку. Коротко. Уверенно. Как будто она уже принадлежит ему.

Моя челюсть напрягается. Пальцы стискивают поводья. Я не двигаюсь. Не говорю. Но пламя внутри рвётся наружу.

И тут Амара замечает меня.

Я встречаю её взгляд. И это всё, что позволяю себе.

Всё, что могу позволить.

Потому что, если подойду сейчас, то не удержусь. А сегодня день не обо мне.

Сегодня — о ней. О её драконе. О том, что будет дальше.

Лира что-то шепчет ей. На этот раз Амара не смеётся. Лишь сжимает губы и качает головой.

Отлично. Пусть почувствует.

Потому что я совсем не настроен на улыбки.

«Мы не управляем драконами так же, как не управляем стихиями. Мы прислушиваемся. И в этом умении слышать заключена наша истинная сила — понимание, рождённое не из подчинения, а из единства. Чем внимательнее мы слушаем, тем отчётливее осознаём: путь вперёд лежит не через силу, а через доверие.

И именно в этом доверии мы поднимаемся».

— Дневники Валена.

АМАРА

Утро тянется неспешно и тихо, горы поднимаются впереди, как древние стражи, их зубчатые вершины ещё хранят остатки снега. Воздух чист и холоден, наполнен запахом камня, хвои и высоты.

Мы держим ровный темп, лошади осторожно ступают по неровной тропе, их шаги глушатся пылью и мелким гравием. Мы в пути уже несколько часов. Никто не говорит. Тишина натянута, в ней чувствуется вес того, что ждёт нас впереди.

Чем выше, тем суровее становится земля: зелёная долина остаётся внизу, уступая место каменистым склонам, где между трещинами цепляется горный вереск. Деревья редеют, изогнутые ветром, ветви вытянуты к небу, словно сухие пальцы.

«Сошествие Вэлкара» — место легенд.

Там рождаются всадники. Или гибнут. Говорят, эти скалы древние, истёртые временем, а тропа проложена шагами тех, кто проходил её прежде. Легенды гласят, что Вэлкар, первый дракон, соединившийся с человеком, сам высек этот путь и сделал его священным.

Дракона нельзя заставить выбрать.

Связь нужно заслужить. Пройти испытание. Доказать.

Я поправляю поводья. Не потому, что нужно, а чтобы занять руки. И тогда слышу: позади кто-то сбавляет шаг и выравнивает темп с моим. Оборачиваюсь.

Тэйн.

Лира замечает это мгновенно. Её глаза мелькают между нами — быстрый, понимающий взгляд. Потом она без слов подгоняет лошадь.

— Кстати, — говорит она чересчур громко, — я ведь хотела спросить Валена о ритуале связи с драконом.

Ответа не ждёт. Просто уходит вперёд, прежде чем я успеваю открыть рот или остановить её. Я щурюсь, глядя ей вслед. Всё ясно. Она специально это устроила.

Оставила меня. С ним.

Выдыхаю, снова перехватывая поводья, стараясь не замечать, как сердце забилось чуть быстрее.

Тэйн едет рядом спокойно и молча. Его поза кажется расслабленной, но я знаю, что это обман. То же состояние, что я видела у него на тренировках и на собраниях: внешнее спокойствие, под которым прячется готовность к любому исходу.

Он уже всё просчитал. Уже знает, куда приведёт этот путь.

Мы едем молча.

Минуту. Две. Потом я теряю счёт, слишком уж погружённая в размеренный ритм копыт. И в ощущение, словно всё моё левое плечо пульсирует осознанием его близости.

Каждый нерв натянут до предела. Каждый вдох подстраивается под его ритм. Я краем глаза бросаю на него взгляд. Челюсть напряжена, взгляд устремлён вперёд, привычная маска спокойствия и контроля.

Но я уже знаю его слишком хорошо, чтобы не заметить, как его плечи выдают напряжение.

Он тоже это чувствует.

Это… что бы это ни было.

Эта сила между нами, тянущая, мучительная и опасная. То, что невозможно остановить и невозможно позволить себе.

Я Духорождённая. Осваиваю магию, которую едва понимаю, тактику, в которой всё ещё путаюсь. Готовлюсь к войне, связываюсь с драконом и стараюсь не сломаться под всем этим.

Мне просто нужно, чтобы хоть что-то оказалось простым. Хоть одна вещь.

И, может быть, этой вещью мог бы быть Киеран.

Киеран Вэйл.

Он всё, чем Тэйн не является: открытый, лёгкий, живой. Красивый в своей естественности, с серебристо-голубыми глазами и уверенностью, которая греет, а не давит. Он умеет рассмешить, заставляет забыть, что вокруг всё рушится.

Он прост. И, возможно, именно это в нём и спасает. С Киераном не нужно думать, не нужно защищаться. Потому что он не заставляет сердце болеть одним лишь взглядом.

Воспоминания приходят сами собой.

Как Тэйн всегда протягивал руку, когда я падала, даже если сам сбил меня с ног. Его терпение, когда я спотыкалась, пытаясь понять, кем должна стать. Его вера в меня раньше, чем я сама верила.

И те тихие, незаметные жесты заботы, когда он знает, что мне тяжело, но не произносит ни слова.

Прежде чем успеваю остановиться, с моего языка срывается:

— Я не спала с Киераном, — щёки вспыхивают мгновенно, жарко и болезненно.

Что, нахрен, я только что сказала?

— Я имею в виду, между нами ничего нет. Мы просто