Небеса нашей нежности - Анна Велозо

– Пойдем, любимый, – хрипло прошептала она, увлекая Антонио за собой в спальню. – Пришла пора нам полетать.

Каро нетерпеливо сбросила одежду и повернулась к Антонио. Тот уже тоже успел раздеться. Она невольно залюбовалась его телом – с восхищением и в то же время с облегчением, поскольку всякая отчужденность между ними исчезла. Его взгляд был таким родным, а его прикосновения – знакомыми, словно этих двух лет и не было вовсе. Каро протянула руку, привлекла его к себе, наслаждаясь прикосновением к его обнаженному телу. Ее объятия были жаркими и жадными, они требовали большего. Для нежных ласк, объятий и любования друг другом будет время позже. Сейчас вспыхнувшая в них страсть не ведала границ.

Каро принялась ласкать Антонио рукой. Она услышала, как он резко вздохнул. Он повалил ее на постель. Антонио хотел возбудить ее поцелуями, но ее возбуждение и так достигло предела, она готова была принять его. Каро медленно опустилась на него верхом, и он вошел в нее – какое жаркое сладостное чувство! Вначале Каро двигалась осторожно, но затем она приспособилась, стала приподниматься и опускаться быстрее, позволяя ему войти в нее еще глубже. Взгляд Антонио затуманило вожделение, его губы приоткрылись, он тяжело дышал. Опустив руки на ее бедра, он принялся раскачивать ее, и Каро смогла полностью положиться на его волю. Она выгнула спину и застонала, и чем быстрее она двигалась, тем сильнее он сжимал ее ягодицы, тем глубже входил в нее, тем выше приподнимал таз, чтобы придать толчкам больше силы. Их тела слились воедино, подрагивая. Каро никогда в жизни не испытывала ничего подобного. В ее теле волнами расходилось наслаждение, кожа горела огнем, слезы радости навернулись ей на глаза. В ушах шумело, и, точно издалека, раздался стон. Она почувствовала, как Антонио замер в ожидании всепоглощающего оргазма, а затем застонал.

Каро в изнеможении рухнула на него, услышав исполненный удовлетворения вздох, и напряжение в их телах схлынуло.

– Какой турбулентный полет, – прошептала Каро, отдышавшись.

И в этот момент зазвонил телефон.

– Пусть звонит, – сказал Антонио, проводя ладонью по ее талии.

Каро лежала на боку, подперев голову рукой, и неотрывно смотрела на него, точно пытаясь в мельчайших подробностях запомнить его черты.

– Как бы то ни было, этот человек оказал нам огромную услугу, не позвонив десять минут назад.

– Как мило с его стороны.

– Или с ее стороны.

Едва сказав это, Каро вспомнила, что сегодня должна идти в гости к тете Жоане. О нет! Нужно поскорее перезвонить ей, а то она и сюда может приехать.

– Это, наверное, моя тетя. Удивляется, где это я, – объяснила Каро.

Не одеваясь, она прошла в коридор и взяла трубку.

Антонио слышал обрывки ее разговора:

– Кое-что произошло… Нет, ты только завтра увидишь Альфрединьо… Да, все в порядке…

Этого было достаточно, чтобы понять, о чем речь.

Когда Каро вернулась в спальню, Антонио подумал, что растрепанные волосы и гримаса раздражения на лице придают ей особое очарование. А потом, едва она села к Антонио на кровать, заплакал ребенок.

– Теперь еще и это, – проворчала Каро, но отправилась к сыну, так и не одевшись.

Вскоре она вернулась с малышом – в пеленках и одежде он казался совсем большим рядом с ее хрупким телом. Антонио даже думать не хотел о том, чего стоило Каро родить этого ребенка.

Она положила Альфрединьо между собой и Антонио – тот сразу же протянул руку, чтобы погладить малыша, и ребенок схватил его за палец. Антонио рассмеялся. Его сын! Неописуемая волна счастья накрыла его с головой. А потом он чуть не расплакался. Все это потерянное время! Как было бы чудесно находиться рядом с Каро во время беременности, гладить ее округлившийся животик, прикладывать к нему ухо, чувствовать движения ребенка в теле матери. Как ему хотелось быть рядом с Каро во время родов и потом вместе с сыном с первого дня его жизни.

Он пощекотал пятки малыша. Какие у него милые ножки, такие маленькие, толстенькие, мягкие… Альфрединьо рассмеялся. Тогда Антонио пощекотал его живот и чуть не отдернул руку, когда понял, какая у него нежная кожа. Ребенок засмеялся от радости.

Каро с любовью смотрела на них. С самого начала все должно было происходить именно так. У нее сердце разрывалось от нежности, когда она смотрела, как отец играет с сыном. И в то же время Каро ощутила легкий укол ревности: почему ей понадобилось столько времени, чтобы полюбить Альфрединьо? Почему Антонио это удалось за считанные секунды, а у нее на это ушел целый год?

Она взяла сына на руки.

– Нужно его покормить, иначе он совсем раскапризничается.

– Весь в отца. Я тоже есть хочу.

– Подержи его, я пока оденусь.

Она передала ребенка Антонио, набросила шелковый халат и сунула ноги в мягкие тапочки.

– Пойдем на кухню. Если хочешь, можешь не одеваться. К счастью, сегодня вся квартира в нашем распоряжении.

На кухне они нашли хлеб, сыр, колбасу, оливки и масло, причем в таких количествах, что Каро удивилась, откуда у нее дома столько еды. Уж точно вся эта провизия предназначалась не для нее – дома она только завтракала, и то обычно ела очень мало и исключительно сладкое, а обедала и ужинала в городе или в гостях. Может быть, это для няни? Но зачем ей полбатона копченой колбасы? Мотнув головой, Каро отогнала мысли о своей прислуге и ее пищевых привычках. Это сейчас не имело никакого значения.

Антонио с аппетитом набросился на еду, и Альфрединьо последовал его примеру – ему Каро дала кашу, которая стояла на плите, только и ожидая, чтобы ее разогрели.

Каро тоже проголодалась, но съела лишь пару оливок. Хотя у нее урчало в животе, аппетита не было. Каким-то образом встреча с Антонио словно лишила ее всех прочих телесных потребностей. Выпив стакан воды, она взяла сына на руки, но Антонио забрал его себе, поднял малыша на вытянутых руках и принялся раскачивать из стороны в сторону, будто ребенок летал в воздухе. Альфрединьо вскрикивал от удовольствия.

– Они пытались отрезать нам крылья! – воскликнул Антонио. – Но мы можем летать, мой ангел. Мы еще полетим.

«Да, – подумала Каро. – Мы еще полетим. Дальше и выше, чем я когда-либо мечтала».