Хромой из Варшавы. Книги 1-15 - Жюльетта Бенцони

Альдо невольно поморщился. Он терпеть не мог британской традиции, отдававшей предпочтение чаю вместо кофе. Ему очень захотелось, чтобы церемония чаепития была как можно короче, но тут снова вмешался фон Хагенталь.

– Чай никогда не служил помехой разговору, – с широкой улыбкой заявил он. – И наверняка мы с нашими гостями стали бы вести праздные беседы о последнем представлении оперы в Ла Монне[448], о ближайшем концерте, которому покровительствует королева Елизавета, или всевозможных придворных новостях. Но я напоминаю вам, что мы собрались здесь, чтобы поговорить о серьезных вещах с серьезными людьми, у которых, я полагаю, не так много свободного времени.

Кледерман удивленно взглянул на него.

– Как бы мы ни были заняты, мы всегда можем найти время и поговорить о прекрасных драгоценностях. Но не раньше, чем мой зять и господин Видаль-Пеликорн возобновят свои дружеские связи с хозяйками дома и перестанут чувствовать себя незнакомцами в этой гостиной.

Бывшая баронесса Вальдхаус мгновенно перешла в лагерь жениха.

– Нас, женщин, можно увлечь и другими разговорами, не только светскими сплетнями. Что может быть обольстительнее драгоценностей? Хотя я вообще не могу понять, мама, зачем вам продавать этот рубин? Вы ведь получили его в наследство от вашего отца, моего дедушки, и он непременно должен перейти ко мне.

– Не говорите глупостей, Агата. Вы никогда не любили рубинов! Бриллианты, как можно больше, всегда и везде!

– И еще топазы, – насмешливо напомнил Альдо. – У баронессы есть просто обворожительные, с россыпью мелких жемчужин. Они как раз украшали ее, когда мы вместе обедали в поезде Вена – Брюссель.

– Еще я люблю изумруды, – капризно заявила Агата.

Мать мягко похлопала дочь по руке, словно успокаивала маленькую девочку.

– Разумеется, милая, разумеется. Но этот рубин не может вас заинтересовать. Я думаю, вы знаете, что ваш дедушка, барон Кирс, разделил "Трех братьев", которые принадлежали Карлу Смелому, между своими тремя дочерьми. Он оговорил, что рубины нельзя использовать для украшений и передать их в одни руки можно только при одном условии: этот человек должен быть обладателем знаменитого голубого бриллианта, который вместе с рубинами украшал когда-то головной убор Карла и считался мощным талисманом. Думаю, не случайно, потому что после поражения при Грансоне звезда Карла закатилась. Что касается меня, то, признаюсь, я стала бояться этого рубина после того, как была убита моя старшая сестра, госпожа де Гранльё. Поэтому я готова выслушать предложение господина Кледермана, обладателя одной из самой больших коллекций драгоценностей на свете. На эти деньги я смогу заказать себе украшение, которое по крайней мере буду носить, не боясь оказаться на том свете.

– История этого рубина, мне кажется, не смущает господина Кледермана, – ядовито заметила Агата. – Кто знает, он, возможно, уже владеет другими рубинами и даже знаменитым голубым бриллиантом?

– К сожалению, нет, мадам. Но не сомневайтесь, что с давних пор ищу их и, надеюсь, уже расплатился с судьбой всевозможными бедами. Меня ничто не остановит! В один прекрасный день я восстановлю талисман Карла! А пока, дорогая госпожа Тиммерманс, не покажете ли вы нам ваш рубин? И назовите, пожалуйста, цену.

Тревога, которую тесть с некоторых пор внушал Альдо, возросла после этих слов. Он сразу заговорил о цене? Такого он никогда не слышал из уст знаменитого коллекционера. А уж банкира – тем более!

Почему Мориц так страстно желает приобрести этот камень?

Он взглянул на Адальбера и понял, что друг думает о том же. Поведение Кледермана было чистым безумием, и улыбка, которая расцвела на губах хозяйки дома, подтвердила их опасения. Она поймала мяч на лету.

– А что, если я посягну на целостность вашей коллекции?

Альдо облегченно вздохнул, увидев, что Кледерман мгновенно перестал улыбаться и вновь превратился в делового человека.

– Прошу вас, не стоит так шутить! Где вы видели коллекционера, который разбазаривает свои сокровища? К тому же ради одного-единственного камешка. К тому же неизвестно откуда появившегося!

Австрийский барон тут же вмешался.

– Как это неизвестно откуда? Из сокровищницы Карла Смелого, откуда же еще? Этот рубин – один из знаменитых "Трех братьев". Иначе с чего бы вы стали...

– У меня уже есть три рубина, которые мой отец купил более полувека назад у Фуггеров в Аугсбурге[449]. И если я хочу приобрести рубин госпожи Тиммерманс, то только потому, что он представляет собой историческую загадку.

– Что вы хотите этим сказать? – уронил фон Хагенталь, вложив в свой вопрос изрядную долю пренебрежения.

– Только то, что я уже видел один из рубинов из коллекции де Кирса. И он, по всем своим данным, совершенно одинаков с рубинами, купленными у Фуггера.

– Вы что-то путаете! Фуггеры обменяли камни на звонкую и полновесную монету, и это случилось очень давно! Они продали камни королю Англии Генриху VIII! – заявил барон.

– Но потомки Генриха расстались с ними после гибели Карла I на эшафоте, и они вновь вернулись в руки Фуггеров! К тому же перед вами князь Морозини, мой зять, который, как вы знаете, эксперт с мировым именем по историческим драгоценностям! Он может дать вам необходимую справку.

Морозини не стал сдерживать праведный гнев, который уже давно клокотал в нем.

– Нет, благодарю! Я отказываюсь быть замешанным в этой истории безумцев! – Он повернулся к дамам и добавил: – Прошу прощения, мадам, но я пришел сюда не для выяснения отношений, а для того, чтобы произвести экспертизу вашего камня ввиду предстоящей его продажи, раз уж госпожа Тиммерманс настаивала на моем присутствии и присутствии господина Видаль-Пеликорна. Может быть, мы все-таки вернемся на землю и взглянем на рубин, предмет столь противоречивых мнений.

– Разумеется! Агата, милая, возьми на себя труд, сходи за рубином! Я достала его из сейфа и положила на туалетный столик.

– С удовольствием, мама, – отозвалась Агата и, обратив в адрес Морозини ослепительную улыбку, предложила: – Может быть, вы составите мне компанию?

– Ни в коем случае, прошу прощения, баронесса!

Она остановилась у двери и снова улыбнулась.

– Не называйте меня баронессой. Я уже перестала быть ею, но еще не получила права носить этот титул вновь, – жеманно произнесла она, послав на этот раз улыбку Хагенталю. – Но в самом скором времени...

Агата удалилась.

Не прошло и нескольких минут, как она вернулась, держа в руках пустой ларчик. Лица гостей и хозяйки вытянулись.

– Вот и все, что я нашла, мама! Рубин исчез.

Никто не произнес ни слова. Тишина, воцарившаяся в гостиной, была из тех, что нависает, обещая яростную бурю, и