Хромой из Варшавы. Книги 1-15 - Жюльетта Бенцони

– Нет, пошла в церковь, поставить свечку и помолиться покровителю путешественников.

– У вас неприятности?

– Можно сказать и так. Однако идите наверх и располагайтесь у себя в комнате. Мы ужинаем в восемь. Расскажем вам о своих бедах, пока будем делить хлеб и соль.

Оставшись в одиночестве, госпожа де Соммьер налила себе еще шампанского и принялась пить его маленькими глоточками. Неожиданный гость несказанно ее обрадовал, и она даже подумала, уж не ответ ли это свыше на молитву План-Крепен?

Но Бог не мог не знать, что долгое время она буквально ненавидела этого своего родственника с весьма необузданным нравом. На похоронах его жены она перед всей парижской интеллектуальной элитой обвинила его в том, что он свел бедняжку в могилу. С тех пор, а это случилось лет двадцать тому назад, он отвечал ей такой же ненавистью, и если доводилось упоминать о ней, то называл маркизу не иначе, как "старой верблюдицей". Но упомнал о ней не часто, так как жил далеко от Парижа, в Шиноне, в красивом старинном особнячке и, кроме научных изысканий, занимался еще оккультизмом, возглавляя тайное общество, впрочем, совершенно безобидное, возрождавшее обычаи и обряды друидов. Друидами профессор заинтересовался благодаря своей научной деятельности, поскольку в Коллеж де Франс занимался Средневековьем, начиная от кельтов и кончая Высоким Средневековьем с пламенеющей готикой. Конечно, от кельтов до времен Людовика XI и Карла Смелого прошло чуть ли не десять веков, но познания профессора были столь обширны, что он вполне мог оказаться сейчас полезным.

Альдо и Адальбер, занимаясь в прошлом году очередным расследованием, которое вели в Шиноне, повстречали профессора. Адальбер когда-то у него учился и даже готовил работу для бакалавриата в лицее Жансон-де-Сайи. Альдо выяснил, что они находятся в родстве. Встреча для всех троих была теплой и трогательной. С тех пор они помирились.

Мари-Анжелин, когда вернулась из церкви Святого Августина, встретила известие о приезде профессора не просто благожелательно, но с восторгом, чем немало удивила маркизу.

– Ваша симпатия к господину Комбо-Рокелору – это что-то новенькое! Давно ли вы называли его "старым безумцем"?

– Давно! Очень давно! Я научилась его ценить с тех пор, как он нам помог в Лугано. А господин Уишбоун тоже приехал с ним, не так ли?

– Господин Уишбоун тушит у себя Техасе нефтяной пожар, что, как вы понимаете, нелегкое дело. А Юбер приехал принять участие, уж не знаю, в каком заседании в Коллеж де Франс, ну и, конечно, по своим личным делам тоже.

– Они с Уишбоуном не поссорились, надеюсь?

– Нет, насколько я знаю. Как только милый и славный Уишбоун покончит с пожаром на нефтяной вышке, он сразу же займется поиском грибов в тенистых лесах Шинона, так мне сказал Юбер. А я хочу вам напомнить, что Юбер – специалист по Высокому Средневековью, что совсем не то же самое, что Проторенессанс!

– О, профессор – воистину кладезь знаний! Мы же помним, какую необыкновенную лекцию он прочитал нам о "галльских императорах", а мы об их существовании и не подозревали. А уж сколько сведений он сообщил нам о семействе Борджа! Так что, думаю, о такой яркой и значительной личности, как Карл Смелый, профессор знает больше, чем все мы, вместе взятые. И, между прочим, я недалека от мысли, что профессора нам прислал святой Христофор после того, как я ему помолилась!

Вот и маркиза подумала то же самое.

За ужином между омлетом с трюфелями и артишоками Мари-Анжелин завела разговор о несчастной судьбе герцога Карла и получила следующий ответ.

– Карл Смелый? Невозможно им не заняться, если интересуешься объединением Франции, над которым трудился гениальный политик Людовик XI, один из самых великих наших королей. Если не сказать, величайший...

– Людовик XI – величайший из королей? Этот крот, знаменитый своими ловушками, этот паук...

– Освежите свои познания в зоологии, милочка. Но вы не исключение, дорогая! Как только речь заходит об этой эпохе, женщин интересует один только позолоченный колокол, олицетворявший герцога Бургундии. Охваченный жаждой заполучить королевскую корону, он предал огню и мечу половину Европы, а потом погиб на замерзшем болоте неподалеку от Нанси. Ничего не скажешь, эффектный персонаж! Сказки "Тысячи и одной ночи" в одном лице!

– Мне все-таки кажется, что вы преувеличиваете, профессор! Принц был...

– ...Гордецом, во всем гордецом, всегда гордецом! Но если есть люди, которые должны на него молиться, то это швейцарцы. Он помог им разбогатеть, отдав на разграбление баснословные сокровища, которые возил с собой. Судите сами, был ли здравый смысл в том, чтобы таскать с собой все свои богатства по дорогам Германии, Швейцарии, Франции? Если был, то такого здравого смысла я не понимаю. Зато его сокровища, несомненно, поражали воображение местных жителей.

– Ну, знаете, – обиженно начала План-Крепен, набирая в грудь воздуха, чтобы вступить в битву.

Паузой воспользовалась госпожа де Соммьер. Правую руку она положила на рукав своего родственника, левой взяла за руку компаньонку и очень мягко произнесла:

– Не спешите, мои дорогие. Мы собрались здесь не для того, чтобы вновь переписывать историю, раздавая кому-то похвалы, а кого-то осуждая. Мы собрались, чтобы постараться что-то понять в темном и кровавом деле, принесшем уже три смерти. Поэтому я прошу тишины.

Бойцы, готовые вступить в битву, невольно замолчали, хотя и не без неудовольствия, а маркиза точно и коротко описала все, что произошло, и завершила рассказ следующими словами:

– Я прекрасно знаю, Юбер, что вы в своих исследованиях никогда не забредали во вторую половину XV века, знаю, что Шинон находится не в одной сотне километров от Франш-Конте, и все-таки мы осмеливаемся надеяться...

– Почему вы мне сразу не сказали? Вы совершенно справедливо заметили, что я не специалист по этой эпохе. Хотя и не полный невежда, надо сказать, – заметил он не без удовлетворения. – Однако у меня есть человек, который вам нужен. Во-первых, он родом из Франш-Конте.

– Чудесно! – обрадовалась Мари-Анжелин. – И где мы сможем его найти?

– В Париже. Завтра я увижусь с ним на заседании в Коллеж де Франс, но обычно он почти безвыездно живет у себя, около... вот забыл, то ли Безансона, то ли Понтарлье, то ли Нозеруа. Но это не значит, что он отшельник или большой домосед. Напротив. Покончив с работой за письменным столом, он отправляется куда-нибудь с удочкой или бродит по горам с ружьем в сопровождении любимой собаки.

– Разумеется,