Дикая роза - Дженнифер Доннелли

Сид уловил запах чая. Он услышал голоса и плеск воды.

Плеск его испугал. Вода – это опасно. Вода означала смерть. Сид слышал, о чем Мэдден говорил со своими подручными. Они решили бросить его в воду и утопить. Ему уже не видать ни Индии, ни детей. А они так и не узнают, что́ же случилось с ним.

Сид попытался шевельнуться. Попробовал встать, отчаянно стараясь отодвинуться подальше от воды. Его пронзило нестерпимой, обжигающей болью. Боль была везде: в голове, животе, коленях, спине. Казалось, он весь состоит из боли. Сид даже вскрикнул. Потом снова попытался встать или хотя бы открыть глаза, но они не желали открываться.

– Ш-ш-ш! Не дергайся, Сид. С тобой все в порядке. И вообще, пока все нормально.

Напрягшись из последних сил, Сид открыл воспаленные глаза. Окружающий мир расплывался. Над ним склонились двое: мужчина и женщина. Сид видел их лица, но не знал, кто они такие.

– Джон, он нас видит, – сказала женщина. – Только вряд ли узнаёт. Дорогой, поговори с ним. Объясни, кто мы такие.

– Сид! Сид, ты меня слышишь?

Сид кивнул и снова попытался встать.

– А вот это лишнее. Вставать не надо. Вообще не шевелись, иначе опять откроется кровотечение. Лежи тихо. Я Джон. Это моя жена Мэгги. Когда-то я работал на тебя. Давно это было. Ты нас помнишь?

Сид хотел вспомнить, однако боль мешала ему даже думать.

– Не узнаёт он нас. Бедняга, поди, и собственное имя забыл, – шепнула мужу Мэгги. – Сид, однажды ты приходил к нам домой. С тобой еще была докторша. Расспрашивала нас, что мы едим, сколько это стоит и какое у Джона жалованье.

И вдруг Сид вспомнил.

– Мэгги Харрис, – произнес он, шевеля разбитыми губами. – Мэгги и Джон.

– Да! Это мы и есть, – обрадовался Джон.

Разум Сида переместился во времени. В 1900 год. Это было до его бегства из Лондона, до женитьбы на Индии. В тот день Индия ходила на митинг в поддержку лейбористской партии. Митинг разогнали, а ее вместе с другими участницами арестовали. Сиду удалось вытащить ее из полицейского участка, но к Индии прицепился пронырливый репортеришко. Она не желала отвечать на его вопросы, но настырный газетчик не отставал. Чтобы скрыться от него, Сид повел Индию через подземные туннели Уайтчепела в паб «Нищий слепец», где они и пообедали. А потом он решил показать ей жизнь уайтчепельской бедноты.

Одним из домов, куда они заходили, было жилище Джона и Мэгги Харрис. Вместе с шестерыми малолетними детьми супруги ютились в двух тесных сырых комнатках. Час был поздний, однако Мэгги и старшие дети – младшие спали под столом – вовсю работали, клея спичечные коробки. Тем вечером Сид влюбился в Индию.

– Где я? – спросил Сид.

– В трюме моей лодки.

– Как я сюда попал?

Сид помнил, как бросил в Тедди Ко тяжелую статуэтку и успел нанести несколько ударов подручным Мэддена. А дальше – провал.

– Тебя приволокли парни Мэддена. Решили спрятать понадежнее.

Сид вспомнил и это.

– Ты был без сознания. Они запихнули тебя в подвал лодочной мастерской. Сегодня утром, только я приплыл, мне говорят: есть еще работенка. Надо забрать краденое барахлишко в Маргите. Они перенесли тебя ко мне на лодку, положили в трюм. Мэдден велел еще до Маргита выйти в открытое море, вытащить тебя из трюма и бросить за борт. Я сказал, что все исполню, но сделал по-своему. Я тебе тут устроил что-то вроде постели. Дал лауданума.

– Зачем, Джон? С чего ты решил меня спасти? – спросил Сид, прекрасно зная, какая участь ждет Джона, если Мэдден узнает, что он ослушался приказа.

– Ты всегда помогал мне, Сид. Теперь моя очередь помочь тебе. И потом, я ненавижу этого мерзавца Мэддена. Заставляет работать без продыху, а платит гроши. Велит делать то, что мне не по нутру. Одно дело – возить краденое, а уж пачкать руки о мокруху… Ушел бы я от него, но не могу. Для этого нужно уехать всей семьей и как можно дальше, но денег у меня нет. Мэдден угрожал убить нас с Мэгги на глазах у наших детей, если я только вздумаю от него сбежать.

– И что ты скажешь Мэддену? – спросил Сид, сознавая чудовищный риск, на который шел Джон, спасая ему жизнь.

– Скажу, все исполнил, как он велел. Он мне поверит. Причин не верить у него нет. Я проплыву мимо Маргита. Выкину за борт парусиновый мешок со всяким хламом: камнями, обрывками веревок, ломаными инструментами. Это на случай, если кто-то будет следить. Я знаю натуру Билли. Думаю, он обязательно кого-нибудь пошлет. Ну а потом поплыву за его товаром.

– Как я отсюда доберусь домой? – спросил Сид, морщась от боли в разбитых губах.

– Пока никак. В Маргит мне плыть завтра, когда стемнеет. Груз у меня заберут лишь на следующее утро. К этому времени мы благополучно переправим тебя из трюма на берег. А уж дальше сам соображай, как тебе добраться домой.

Сид кивнул.

Джон смотрел на него и хмурил брови. Мэгги приложила тряпку к губе Сида. От разговора раны снова открылись. Сид ощущал ручеек крови, текущий по подбородку. В глазах Джона мелькнуло беспокойство.

– Тебе обязательно надо показаться врачу, – сказал Джон. – Они тебя здорово отделали. Но ты держись, Сид. Слышишь?

Сид кивнул. Окружающий мир стал тускнеть. Боль затягивала его куда-то. Он подумал об Индии. Представил, каково ей сейчас. Надо бы ей сообщить, но тогда придется рассказать Джону, кто она такая и где находится. Этого Сид не хотел рассказывать ни Джону, ни кому бы то ни было из числа связанных с Мэдденом. Незачем им знать, что у него есть семья, не говоря уже о том, где живут его близкие.

– Держись, Сид…

Голос Джона отдалялся и звучал все тише. Сид вновь услышал плеск воды, бьющейся о корпус лодки. Вода хотела добраться до него, заполнить нос и рот, утопить. Он этого не позволит. Он будет сражаться за жизнь. Однажды он чуть не утонул. Это было давным-давно, в другое время, но на той же Темзе. Тогда они с парнями ограбили склад. Время подпирало. Когда выносили награбленное, он свалился с причала в воду, ударился о сваю и пропорол бок. Он чуть не умер от раны. Чувствовал, что умрет, и не особо волновался. Но Индия его спасла. Она сражалась за его жизнь.

Сопротивляясь боли, грозящей утащить его из мира живых, Сид представлял прекрасное лицо жены. В тот раз ему было не для чего и не для кого жить. Он никого не любил.

Сейчас все было по-другому.