Очарованный - Джиана Дарлинг

У меня возникло искушение посмеяться над угрозами Дугласа, но вместо этого я превратила свое лицо в вежливую маску и подошла, чтобы сказать:

— Шеф-повар О'Ши прав в одном. — Я ждала, пока весь персонал кинулся ко мне с разными выражениями благоговения и ужаса. Было ясно, что они все слышали о смерти Ноэля и Роджера, о затмении Перл-Холла, но я не хотела, чтобы они боялись нас с Александром. — Он грозный зверь, когда злится.

Я подмигнула им, и они все неловко заерзали на своих местах, обмениваясь взглядами, в которых сомневались, должны они смеяться или нет.

Дуглас вошел и погрозил мне деревянной ложкой.

— Ты единственная, с кем можно поговорить. Я не встречал такой сварливой женщины, как ты, пока ты не поешь.

Я пожала плечами.

— К счастью, ты меня кормишь.

Дуглас прихорашивался передо мной, и я засмеялась, подавшись, чтобы поцеловать его румяную щеку. Я всегда была нежной, но после последних событий я обнаружила, что не могу видеть Риддика и Дугласа, двух рыцарей, которые рисковали своей жизнью, чтобы помочь мне, не прикасаясь к ним. Это был лишь один из множества способов, которыми я стремилась выразить свою благодарность и любовь на следующие несколько десятилетий.

Некоторые сотрудники были в ужасе от моей близости с Дугласом, поэтому я решила пресечь это в зародыше, прежде чем продолжить осмотр дома. Я села на край стола, хотя Дуглас шлепнул меня и разгладил подол моего платья так, что он закрывал мои ноги, как будто это было бесценное платье.

— Послушай, я не сомневаюсь, что ты слышал истории о том, что недавно произошло в Перл-Холле… а может, и не так недавно. Как и в любом историческом месте, здесь много историй, как хороших, так и плохих. Я хочу вам пообещать следующее: плохих историй здесь больше не будет. По крайней мере, пока мы с Ксаном живы. Прошлое покончено и, в буквальном смысле, похоронено. Если вы хотите остаться в Перл-Холле, знайте, что вы делаете это не просто как слуги, а как члены семьи. Мы ожидаем, что вы будете выполнять свои обязанности, но мы также ожидаем, что вы внесете свой вклад в создание позитивной атмосферы в доме. Видите ли, у нас есть масса новых воспоминаний, которые нужно посадить в этих садах и повесить на эти стены. Если вы не чувствуете, что можете хранить молчание о прошлом и любых странных событиях, которые могут произойти здесь, тогда не обижайтесь, но, пожалуйста, уходите. Если вы думаете, что будете счастливы в доме, каким бы величественным ни казался Перл-холл, пожалуйста, оставайтесь, и я буду очень рада познакомиться с вами, как только появится такая возможность.

Группа из примерно двенадцати слуг моргнула, глядя на меня, но никто из них не встал, чтобы выйти из-за стола, поэтому я восприняла это как хороший знак. Вздохнув, я встала и на прощание еще раз поцеловала Дугласа в щеку.

Он на мгновение остановил меня, положив руку мне на плечо.

— Не была хозяйкой больше дня, а ты уже лучшая герцогиня, которую Перл-Холл когда-либо видел, голубушка.

Я сморгнула острые слезы и сжала его руку, прежде чем опустить ее в немой, но пронзительной благодарности. Затем я вышла из комнаты и продолжил свою третью прогулку по дому.

Я закончила свой третий проход в спортзале и обнаружила, что там меня ждет Риддик с закрытыми глазами, медитирующий, сидя на полу посреди матов.

Улыбаясь, я подкралась к нему, даже не скрипя костями или хрустя суставами, я подошла к нему и приготовилась сбить его с толку.

Он приоткрыл глаз, когда я отпрянула назад, чтобы напугать его, и сухо заявил:

— Услышал вас, прежде чем вы переступили порог, герцогиня. Даже шелк имеет звук.

Я хмуро посмотрела на свою одежду, а затем снова на него.

— На днях я напугаю тебя до смерти, Риддик.

Он поднял брови, развернул свое длинное широкое тело и встал.

— Я очень сомневаюсь, что мой работодатель был бы рад, что его жена увидела меня таким резким.

Я моргнула, а затем рассмеялась, держась за живот, чтобы сдержать радость.

— Риддик, — выдохнула я. — Ты только что пошутил?

Его лицо ничего не выражало, когда он сказал:

— Я бы об этом и не мечтал.

Я снова хихикнула и с огромным удовлетворением увидела, как уголки его губ дернулись. Я последовала за ним, пока он шел к оборудованию для фехтования, и не произнесла ни слова, когда заметила, что он разложил мою старую спортивную одежду, чтобы я могла переодеться. Я знала, что благодарность за его заботу только смутит типичного британского стоика.

Но когда он сказал тихо, своим голосом с грубым акцентом, так отличающимся от шикарного английского Ксана, я сдалась:

— Ты была очень храброй, Козима. Никогда в жизни я не гордился своим солдатом так, а я был в армии.

Через секунду мои руки обвили его квадратный торс, моя щека прижалась прямо под его твердыми грудными мышцами. У меня было такое чувство, словно я обнимаю валун, и какое-то время он был неподвижен.

Затем одна рука мягко и нежно обвила меня за спину, а другая на мгновение нашла мою голову, прежде чем неловко погладить меня.

— Ну, ну, — проворчал он. — Не нужно так заводиться. Теперь все улажено, и ты наконец можешь обрести покой, да?

Я посмотрела на него вверх, вверх, вверх, все еще сцепив руки вокруг его талии, и подарила ему одну из своих мегаваттных улыбок.

— Ты знаешь, Риддик, что я тебя очень люблю, не так ли?

Румянец опустошил его бледную кожу, как лесной пожар, и его глаза беспокойно бегали по комнате, как будто он беспокоился, что Александр ждал, чтобы обвинить его в том, что он напал на его жену. Я сдержала смех над его дискомфортом, но решила избавить его от страданий, вырвавшись из моей хватки. Я повернулась спиной, чтобы дать ему время прийти в себя, и выбрала рапиру из стены оружия.

— Я немного отвыкла от практики, — сказала я через плечо, собираясь переодеваться. — Но если ты проиграешь, тебе придется поехать со мной. Я скучаю по Гелиосу.

Я вышла из комнаты, смеясь, когда Риддик проворчал неодобрительно. Он ненавидел лошадей и был слишком веселым человеком, чтобы чувствовать дискомфорт и не извлечь максимальную выгоду из ставки и не выиграть наше маленькое пари.

Несколько часов спустя я снова смеялась, пролетая над Перл-Холлом