Бог Войны - Рина Кент

Пока они болтают без умолку, я сажусь на диван рядом с женой, и она переплетает свою руку с моей, опираясь головой на мое плечо.

— Все в порядке, красавчик? — спрашивает она тихим голосом.

Мне нравится, как Сильвер умеет определять мое настроение без того, чтобы я что-то говорил. Как она разгадывает мои подсказки и использует их, чтобы успокоить и утешить меня.

Эта женщина была моим всем с тех пор, как мне исполнилось восемь лет. Прошло уже более четырех десятилетий, а она все еще остается моим убежищем, как и я для нее.

Она по-прежнему вызывает во мне горячую потребность всегда быть рядом с ней. Люди говорят, что брак со временем становится однообразным или скучным, но это потому, что они никогда не переживали брак и родительство так, как мы. Это сделало нас сильнее и ближе.

Ава была нашим чудом. Ребенком, который появился у нас после неудачного старта и долгих отношений, поэтому тот факт, что она страдает, ранил нас больше, чем что-либо другое, и мы можем спорить о некоторых вещах, но в конечном итоге это сплотило нас как семью.

Даже Ари очень повзрослела за последние несколько месяцев. Хотя, как и у ее сестры, у нее ужасный вкус на мужчин.

Я смотрю в яркие глаза Сильвер, ставшие с возрастом глубже и мудрее.

— Я прихожу к пугающим выводам о наших девочках.

— Например?

— Например, что я должен их отпустить.

— О, благослови тебя Бог, — она гладит меня по руке. — Я удивлена, что ты понял это только сейчас.

— Это не смешно. Кажется, у меня кризис среднего возраста, Бабочка.

— Тогда мы преодолеем его вместе, как и все остальное.

— Именно. Я уже говорил тебе сегодня, как сильно я тебя люблю?

— Я рада услышать это снова. Я тоже тебя люблю, — она нежно целует меня.

— Снимите комнату, ребята, — говорит Ава, и я слышу, как они с Сесили хихикают.

Но я не перестаю целовать свою жену.

Мы так долго были в темноте, что я отказываюсь снова загонять нас туда.

И она права. Мы справимся с этим.

Я не сомневаюсь, что смогу пройти через ад и обратно, если Сильвер будет рядом со мной.

Даже если это означает принятие трудных решений, таких как отказ от моих планов убить Илая.

Ради счастья моей дочери.

Коул: Возможно, я все-таки не убью Илая.

Эйден: Наконец-то пришел в себя?

Коул: Не заставляй меня жалеть об этом.

Ксандер: Боже мой. Ты наконец-то принимаешь Илая в качестве своего зятя?

Эйден: Что он должен был сделать еще давным-давно. Они женаты уже много лет.

Коул: Я бы пока не стал называть его зятем. Пока он на испытательном сроке. Возможно, позже я вернусь к своим планам убийства.

Леви: К сожалению, ты ничего не сможешь сделать, если твоя дочь любит этого придурка.

Ксандер: Поговорим об этом, капитан. Я надеялся, что моей Сеси это уже наскучит, но она планирует выйти замуж за этого ящера.

Эйден: Ты взял упомянутого ящера на рыбалку, только вы вдвоем. Просто признай, что Джереми тебе нравится так же, как Леви нравится этот татуированный парень.

Леви: Его зовут Николай, крестьянин. И он более терпимый, чем его двоюродный брат.

Ксандер: Я был вынужден взять с собой Джереми ради моей дочери. Мне это совершенно НЕ понравилось.

Ронан: Извините, что опоздал. Знаю, вы по мне скучали. Эй, @Коул. Нэш, пожалуйста, расстели красную дорожку и поблагодари свои счастливые звезды. Мой прекрасный сын Реми хочет жениться на твоей адской дочери Ари. Я принимаю приданое в виде нескольких зданий.

Коул: Только через мой гребаный труп.

Эйден: Я же говорил тебе, что это произойдет. Покойся с миром.

Ксандер: *приносит попкорн*

Леви: Что могу сказать? Наши дети похожи на нас.

Глава 43

Ава

Три месяца спустя.

— С Днем Рождения!

Игривый взрыв ярко-розового конфетти взлетает в воздух, наполняя пространство причудливыми бумажными ленточками, которые слегка щекочут мои щеки и оседают на платье.

Элегантная приемная моих родителей украшена каскадами белых и розовых воздушных шаров, как будто это мой шестнадцатый День Рождения.

В центре всего этого возвышается торт, украшенный сладкой ватой, который является центральным элементом этого особого события. Кажется, будто я попала в сказочный мир и меня окружают любимые люди.

Сегодня мой двадцать четвертый День Рождения, но это также день, когда я официально выписываюсь из клиники.

Не потому, что я попросила или что папа надавил на врачей, а потому, что доктор Блейн решила, что я могу нормально функционировать в обществе, не представляя угрозы ни для себя, ни для окружающих.

Очевидно, я превзошла ее ожидания от экспериментальной терапии. Однако не все было так радужно. Мне неоднократно хотелось сдаться, и я плакала во сне чаще, чем хотела бы признаться, в основном потому, что мне было слишком одиноко и не хватало одного Железного Человека.

И хотя я все еще должна принимать лекарства, мои приступы под контролем и ими можно управлять. Вот уже два месяца у меня их нет, и я чувствую себя так, будто заново родилась.

Как будто я могу перепрыгнуть через Луну и дотянуться до звезд.

Я могу профессионально заниматься виолончелью, если захочу. Конечно, меня немного пугает мысль о том, что я буду стоять на сцене перед публикой и судьями, но весь этот прогресс будет напрасным, если я не возьму жизнь в свои руки и не сделаю все возможное.

— Всем спасибо! — улыбаюсь я, принимая от папы и мамы огромный букет розовых георгинов.

Ари и Сеси душат меня в объятиях.

Глин отталкивает их, чтобы обнять меня, и мне кажется, что я слышу, как она шмыгает носом у основания моей шеи. Затем наступает очередь Анни. Она визжит.

— Мне нравится это платье, девочка!

— Твое тоже потрясающее! — я касаюсь пушистого тюля. — Но почему бант развязан?

Она краснеет.

— Виноват, — Крей притягивает ее к себе, положив руку ей на бедро.

— Серьезно, держите себя в руках, — я закатываю глаза. — Сегодня мой День Рождения.

— И? — спрашивает он с непроницаемым лицом.

— Крей! — Анни тихонько ругается, ее лицо все еще красное, а потом она выпаливает: — Мы переезжаем сюда насовсем, так что успеем сходить на шоппинг. Не могу дождаться!

— Наконец-то, девочка!

— Я тоже вернусь. Когда-нибудь, — Лэн хватает Крея за плечи. — Не нужно бросать розы к