Князь. Записки стукача - Эдвард Радзинский

Я немедля отправился в Зимний исполнять поручение Цесаревны.

В глубине души я тоже боялся. Но опоздал… Я подъехал ко дворцу, когда карета Государя уже отъезжала – окруженная шестеркой терских казаков на лошадях, седьмой сидел на козлах рядом с кучером.

За царской каретой следовали двое саней охраны. В первых находился тучный, огромный, в шинели с серебряными погонами полицмейстер полковник Адриан Иванович Дворжицкий, за ним ехали сани моего знакомца, начальника охранной стражи царя капитана Коха с полицейскими… Кох помахал мне рукой.

Царская карета проезжала как раз мимо меня, и я услышал грассирующий голос Государя, обращенный к кучеру:

– В Манеж – через Певческий мост.

Это означало, что Государь отправился в Манеж через Екатерининский канал.

Я поехал следом… Помню, ветер с Невы гулял даже внутри моего экипажа. Холодное солнце все время выплывало из-за туч…

Наметанным глазом я с изумлением отметил отсутствие кирилловских филеров на канале. Только несколько полицейских лениво прохаживались вдоль него…

Но по мере приближения к Манежу я увидел десятки агентов и цепи полицейских. При въезде на Малую Садовую стояла конная полиция.

Государь прошел в Манеж, прогремело «Ура!». Но меня внутрь не пустили. Я представился жандармскому полковнику и объяснил, что должен поговорить с Цесаревичем… Тот вздохнул и произнес наше любимое: «Все понимаю, но таков сегодня строжайший приказ – никого не пускать в Манеж, кроме персон, указанных в списках».

Через распахнутые двери я видел обычное воскресное разноцветье – мундиры, эполеты, аксельбанты, каски кавалергардов…

Для развода были построены батальон лейб-гвардии резервного пехотного полка и лейб-гвардии саперный батальон.

Загремел марш, и жандарм решительно надвинулся на меня. Огромные двери, похожие на ворота, затворились.

Мне пришлось отыскивать свою карету – ее отогнали. Как объяснил мне жандарм, у Манежа запрещено ставить экипажи. Вокруг стояло множество полицейских – это меня несколько успокоило.

Я увидел экипаж Государя, спешившихся казаков возле него – с лошадями под уздцы, и сани, в которых сидел Дворжицкий. В них был запряжен огромный мерин – серый в яблоках.

Ждали окончания развода.

Я решил вернуться на Екатерининский канал, меня волновало это отсутствие должного количества полицейских на нем.

Недалеко у поворота на Малую Садовую я увидел двух молодых людей, показавшихся мне знакомыми. Один – совсем молоденький, с белым кулечком в руках – сидел на скамейке, а другой – постарше, рабочего вида, в пальто, стоял с портфелем. Они беседовали…

Недалеко от них – цепь полицейских. Два верховых казака караулили въезд на Малую Садовую.

Я так и не успел вспомнить, где видел эту парочку, ибо в двух шагах появилась Сонечка. В прелестной коротенькой шубке, совсем похожая на девочку, она шла, нервно теребя батистовый платочек… Увидев меня, мило улыбнулась.

– Пришли посмотреть представление! Как-то непривычно видеть вас не в экипаже. Не хотите ли сопроводить меня? Я вам кое-что покажу любопытное.