Валентина - Ферн Майклз

Менгис присел у воды. Теперь он знал наверняка: что-то перепуталось в его воспоминаниях. Если верить старухе-знахарке, то какая-то часть жизни выпала у него из памяти. Но может, приехав в Джакард, он обо всем вспомнит?

Слова старухи звучали в ушах: «Будь осторожен! Остерегайся своего брата!» Она сказала, что Паксон нанес ему эту глубокую рану на виске. Но почему? Если бы только удалось вспомнить! Как мог брат, поступив столь жестоко и злобно, оставить его умирать? Всякий раз, когда Менгис думал об этом, голова начинала страшно болеть. Но в Джакарде, он был уверен, ему удастся все вспомнить.

Горячее солнце приятно согревало, и Менгис задремал, не сомневаясь, что через несколько часов окажется в Джакарде. Сейчас ему хотелось только одного: чтобы приятное чувство расслабленности длилось как можно дольше. Какие-то смутные воспоминания будоражили сознание, и он пытался припомнить, когда же прежде подобное умиротворение снисходило на него. Но картина почему-то не складывалась в единое целое из многочисленных обрывков образов и фраз. Менгис пожал плечами и задремал. Он скорее почувствовал, чем увидел, что к нему приближается всадник. Не изменив позы, Менгис наблюдал за человеком, спешивавшимся с коня.

– Привет, Пакс, – тихо сказал он брату.

Паксон резко обернулся, лицо его побледнело, и Менгис убедился: старая женщина была права. Теперь нужно быть осторожным в своих словах и поступках!

– Как ты здесь оказался? – с удивлением спросил Паксон.

Менгис указал на своего коня.

– Так же, как и ты, – лениво произнес он.

– И куда же ты держишь путь? – холодно поинтересовался Паксон.

– Сдается мне, что туда же, куда и ты, – медленно проговорил Менгис.

Паксон ощутил некую странность в поведении брата: тот вел себя, словно…

– Давно ты здесь? – спросил султан Джакарда.

– Часа два, может быть, три. Кто же замечает время, путешествуя по пустыне? А ты откуда едешь, брат?

– С охоты, – коротко ответил ему Паксон.

– Не вижу дичи! Она была на четырех или на двух ногах? – рассмеялся Менгис.

Паксон нахмурился.

– Чего ты хочешь?

– Ничего, – спокойно ответил Менгис. – А разве я должен хотеть чего-либо особенного?

– Почему ты здесь? Зачем едешь в Джакард? Отвечай, тысяча проклятий! И прекрати свои шуточки!

Паксон с тревогой ждал ответа.

– Что же плохого в том, что сын едет навестить отца?

– Навестить отца? Наш отец умер много лет тому назад! Что взбрело тебе в голову?

– Я забыл, что он умер. Я многое не помню. Кажется, кто-то нанес мне смертельную рану, и чудом мне удалось выжить. Последнее, что я помню – это как мы с тобой скачем по пустыне, а рядом с нами бежит детеныш пантеры. Номады выходили меня и помогли набраться сил, и я решил вернуться в Джакард и поговорить с тобой, надеясь: ты поможешь мне обо всем вспомнить.

– Я не верю ни одному твоему слову! Что за хитрость ты затеял, Менгис?

– Не хочешь ли ты сказать, что меня не примут в доме моего отца?

– Докажи мне, что говоришь правду! – потребовал султан.

– Как же я могу это сделать? Я никогда не лгал тебе, Пакс. Почему же должен обманывать на этот раз? Что-то ужасное случилось в Джакарде, и ты не хочешь, чтобы мне о том стало известно?

– В Джакарде все, как обычно!

Паксон лихорадочно соображал. Если Менгис на самом деле потерял память… то ничего лучшего и придумать было нельзя! Он опустился на траву рядом с братом, и его поведение, и тон резко изменились: Паксон превратился в приятного и дружелюбно настроенного собеседника.

– Я устал от сражений и недавно вернулся в Джакард. Война отняла у меня все силы, Менгис. Однако, – добавил он, широко улыбнувшись, – у меня есть и хорошая новость. В скором времени я беру себе в жены одну красавицу. Моя нареченная ждет меня в Джакарде, и свадебные торжества покажутся мне особенно радостными, если на них будет присутствовать мой брат, – Паксон хлопнул Менгиса по спине, ожидая, что же тот ему скажет.

– Берешь в жены одну красавицу, говоришь?

– Сам скажешь, что красивее ее нет на свете, когда увидишь Валентину.

Менгис слегка нахмурился, повторив про себя это имя.

– Никогда раньше не слышал я такого имени, – сказал он.

– Имя довольно редкое, – согласился Паксон.

– А когда же свадьба? – поинтересовался Менгис.

– Скоро, раз ты согласился присутствовать на торжествах! Закатим пир… через неделю! – принял решение султан. – Ты рад за меня?

– Не знаю, – честно признался Менгис. – Твое решение взять себе жену слишком неожиданно для меня. Я должен привыкнуть к этой мысли.

– Ну, пора трогаться в путь, – весело заключил Паксон, но его мрачный взгляд не ускользнул от Менгиса.

Оба встали.

– Поторопимся! Мне безумно хочется наконец-то выспаться в постели! – озабоченность не сходила с лица Менгиса, когда он садился на коня.

Чем ближе подъезжали они к Джакарду, тем сильнее становилась его тревога, затаившаяся в душе. Этот человек, скакавший впереди, не был похож на его брата. Паксон прежде никогда не проявлял подобное недружелюбие и мрачность характера.

Тревога усилилась, когда братья подъехали ко дворцу и спешились. Паксон провел Менгиса во дворец через боковую дверь и кухонные помещения. Дюжему стражнику вменил султан в обязанность долг слуги, велев принести чистую одежду и воду для купания брата. Велел он также приготовить ванну и для себя. Паксон проследил, чтобы Менгиса проводили в отведенные для него покои.

Затем султан решительным шагом направился к Валентине. Он грубо схватил ее за руку и протащил по коридору к двери одной из комнат, сделав знак стражнику удерживать женщину, когда он отойдет.

– Я хочу, чтобы ты слышала и видела все, что сейчас произойдет!

Паксон обратился к стражнику:

– Если она скажет хоть слово, перережь ей глотку.

Султан распахнул дверь, и Менгис резко обернулся. Валентина упала на пол в глубоком обмороке.