Пепел на ветру - Кэтлин Вудивисс

— Но зачем вы сохранили фотографию?

Коул медленно наклонился и заглянул ей в глаза:

— А разве это непонятно?

Разумеется, Элайна и сама уже обо всем догадалась, но ей хотелось подтверждения, особенно теперь, когда воспоминания о встрече с Ксантией Морган были еще слишком свежи. Она отвернулась и принялась собирать бумаги на столе в аккуратную стопку.

— Роберта знала о миссис Морган? — наконец спросила она.

— Нет, — безразличным тоном отозвался Коул. — Как и ты.

Элайна резко обернулась.

— Вы были у нее вчера — до того как явились ко мне!

— Верно. — Коул расправил плечи так, словно хотел избавиться от давящей тяжести. — Я отправился к ней с самыми дурными намерениями, но из этого ничего не вышло. Еще не дойдя до двери Ксантии, я понял, что совершаю ошибку. Мне не хотелось ни видеть ее, ни прикасаться к ней. Между нами ничего не произошло, Элайна, это может подтвердить Оли — через несколько минут после того, как он оставил меня у дома Ксантии, я разыскал его. Мы вдвоем пропустили по стаканчику-другому… А может, и все три. Если уж тебе очень хочется, можешь обвинить меня в преступных мыслях, но не в поступках.

Неожиданно Элайна почувствовала, как в глубине ее тела словно распускается теплый бутон, но причиной тому было вовсе не пламя в камине. Тихим голосом она спросила:

— Так зачем вы сохранили фотографию?

Коул испустил протяжный вздох, взял жену за руку, уселся в кресло у камина и привлек ее к себе на колени.

— Разве это так трудно понять? — Сняв с Элайны промокшие туфли, он заставил ее поставить ноги на сиденье кресла и начал поглаживать ступни, согревая их. — Я уже давно влюблен в тебя. Это случилось еще до того, как мне пришлось покинуть Новый Орлеан. Я пытался забыть о своих чувствах, убедить себя, что ошибаюсь, но в конце концов был вынужден смириться.

— Но этого не может быть! — выкрикнула Элайна и взмахнула рукой, как будто надеясь таким образом перечеркнуть его объяснения. — Если бы вы любили меня, вы не потребовали бы такой сделки…

— Но ничего подобного я и не требовал! — Он весело рассмеялся.

— Так сказал дядя Энгус! — нехотя произнесла Элайна, в голосе ее появилась неуверенность.

— Значит, он нарочно солгал, чтобы поссорить нас. Я получил от него письмо, в котором говорилось, что ты предпочитаешь фиктивный брак и что не приедешь сюда, пока я не соглашусь именно на такую сделку. — Он начал осторожно поглаживать ее руку. — Полагаю, Энгус заварил эту кашу после того, как доктор Брукс и миссис Хоторн по моей просьбе постарались уговорить его согласиться с моим предложением.

— Так это вы написали первым? — Изумлению Элайны не было предела.

— Сначала миссис Хоторн сообщила мне о том, что Жак Дюбонне угрожает тебе, и попросила о помощи — тогда-то я и предложил тебе стать моей женой. Если бы не ее письмо, пожалуй, я потратил бы еще уйму времени, размышляя, под каким предлогом сделать предложение.

— Выходит, это было очень трудно?

— В Новом Орлеане ты настойчиво отвергала мои знаки внимания, и я уже ни на что не надеялся.

— Вы и вправду хотели жениться на мне? — продолжала допытываться Элайна.

— Я хотел заполучить тебя любой ценой.

Слезы, наполнив ее глаза, вытеснили остатки гнева, хотя после всех ссор и споров Элайна все еще не могла вдруг поверить, что она небезразлична этому человеку. Значит, вот о чем он мечтал все долгие месяцы жизни с Робертой! Он хотел обнимать ее, Элайну! Но вправе ли она окончательно утратить бдительность и наконец-то, идя навстречу своим тайным желаниям, стать ласковой и любящей женой?

Прошел еще один краткий миг, прежде чем она обвила руками его шею и страстно ответила на поцелуй. Ее губы медленно приоткрылись в стремлении полнее ощутить вкус его рта.

Слегка отстранившись, Элайна попыталась привести в порядок разбегающиеся мысли — все произошло слишком быстро, и она опасалась дать волю своим чувствам после того, как очень долго была вынуждена скрывать их.

Понемногу усмирив бьющееся сердце и отложив принятие важных решений на потом, она решила сменить тему:

— Расскажите мне об этом доме и о своей семье.

Удивленный столь неожиданной просьбой, Коул некоторое время молчал. Затем он откинулся на спинку кресла и посмотрел на портрет, висевший над камином.

— Мне почти нечего рассказывать, — печально произнес он. — Отец построил дом для моей матери вскоре после переезда сюда из Пенсильвании. Когда мне исполнился год, мама умерла, а отец женился вновь — полагаю, он надеялся, что мачеха заменит мне родную мать. Однако его новая жена не захотела жить в этом доме и потребовала новый — это она обставила тот особняк, в котором мы живем сейчас. Отец был слишком занят, чтобы уделять внимание семье, и через полгода после того, как дом был достроен, его жена сбежала с карточным шулером. С тех пор отец ее больше не видел. Сбежав, мачеха забрала с собой все деньги и ценности, которые только смогла найти, и отец поклялся, что больше она не получит от него ни цента — он вычеркнул ее имя из списка наследников и отказал в наследстве ее детям. — Коул покачал головой и коснулся рассыпавшихся шелковистых волос жены. — Похоже, Латимерам не везло с женщинами — по крайней мере до сегодняшнего дня.

Домой они вернулись уже поздно ночью. Закутанная в теплое меховое одеяло, Элайна почти не страдала от свирепого ветра, бушевавшего над холмами, но даже одного присутствия мужа ей хватило бы, чтобы больше не бояться стихий.

Остановив повозку у крыльца, Коул на руках понес жену в дом. Слуг уже начало беспокоить долгое отсутствие хозяев, и теперь они с неподдельной радостью встречали их. Минди робко вышла вперед, схватилась за юбку Элайны и не отпускала ее, пока молодая хозяйка не пообещала девочке лично уложить ее в постель.

Спустя некоторое время, расставшись с Минди и войдя в свою спальню, Элайна настороженно огляделась. Первым делом ей пришло в голову, что кто-то решил подшутить над ней: комод исчез, как и коврик возле кресла, даже каминные часы были убраны с полки.

В замешательстве пройдясь по спальне, Элайна уже была готова спуститься вниз, чтобы выразить мужу свое негодование, как вдруг ее осенило. Она прошла через ванную и остановилась в дверях. Так вот куда подевались все ее веши! Кресло стояло у окна, зеркало — в углу, комод — рядом со шкафом Коула, а часы тикали на каминной полке. Даже пол теперь был устлан мягким ковром.

Коул сидел перед пылающим камином, вытянув ноги и поглаживая ноющее бедро. Заметив Элайну, он устремил на нее веселый взгляд, и ее глаза заблестели в ответ.

— Милорд, вы решили разыграть меня?

На его лице появилась обезоруживающая улыбка.

— А как еще я мог заманить тебя к себе в спальню?

— Значит, мы теперь и вправду женаты?

Коул с притворным изумлением посмотрел на нее: