Плен одиночества - Татьяна Минаева

В палате было светло: светлые стены, большое окно. На тумбочке, в вазе с широким горлом, стоял большой букет пионов — никогда не оформлял доставку цветов на адрес больницы, а тут… Яркое пятно, словно точка отчёта. Много времени потеряно, но впереди ведь больше. Впереди ещё почти целая жизнь. А у них уже столько есть: статус, личные победы, прошлое, дети и, что самое важное — они сами. Есть. Теперь есть. Игорь поцеловал Ринату в волосы и тихо выдохнул. Подумал ещё мгновение, после чего проговорил:

— Тогда я подсознательно ждал подвоха. Я долго бился в закрытую дверь, а когда ты открылась мне, не поверил. Наверное, в то время мы были не готовы к отношениям. Но… я счастлив, что когда-то на моём пути встретилась ты. И пусть так, пусть спустя годы, но мы вместе. И Ника… — Плечи Ринаты затряслись, и она, судорожно всхлипнув, заплакала. — Прекрати. — Игорь погладил её волосы, переплетенные в косу. — Опять голова заболит, — нежно улыбнулся он.

— Ника никогда не спрашивала, где её папа, — просипела Рина. — А я с ужасом ждала, ждала и не знала, что ей ответить. Всё это так глупо, Игорь… Из-за одного мгновения мы потеряли столько лет. А Николь… ты будешь прекрасным папой.

— Это очень ответственно, — засмеялся Игорь. — Не думал, что у меня будет сразу двое.

— Привыкай. — Рината хлюпнула носом и тоже едва заметно улыбнулась сквозь слёзы. Сейчас, лёжа в объятиях Игоря, она дала себе слово, что больше никогда не позволит молчанию, недосказанностям, обидам и лжи встать между ними. Слишком долго, слишком больно, слишком невыносимо. За эти годы всё было слишком. — Я так хотела тебе обо всём рассказать в Сочи… мне было дико страшно, но я бы сказала, клянусь тебе. Уже тогда я хотела быть с тобой, хотела дальше с тобой кататься. Хотела твоей любви и была готова дарить тебе свою в ответ. Я разобралась с душившими меня ненавистью и злобой, и там, на Олимпиаде я… Нам не хватило всего каких-то тридцати минут. Если бы Лерка пришла чуть позднее… — тяжело выдохнув, Рина поцеловала Игоря в венку на шее. Губы её были влажными и прохладными от слез. Игорь вновь провёл пальцами по её волосам. Даже здесь, в больничной палате с перебинтованной головой, с ней, он, чёрт подери, чувствовал себя куда лучше, чем все эти годы без неё! Но ведь зачем-то они им были даны… Чтобы понять? Чтобы разобраться в самих себе? Чтобы осознать глубину собственных чувств, повзрослеть, пройти трудную дорогу жизни, оказаться здесь и сейчас именно такими — самодостаточными, цельными, готовыми взяться за руки и дальше пойти вместе? Возможно. Ему хотелось верить, что всё было не напрасно, не просто так.

— О Фёдоровой больше даже не вспоминай, — довольно жестко выговорил Игорь. — Она нас уже не побеспокоит.

— Я надеюсь, она жива? — Рина усмехнулась и, чуть отстранившись, заглянула мужу в глаза.

— Я тоже надеюсь, — хмыкнул он и на немой вопрос Ринаты ответил: — Помимо всего прочего, эта дура решила поиграть в игры на раздевание с Бердниковым и Максаковым.

— Не понимаю, — нахмурила лоб Рината.

— Она наскребла компромат на них, — пояснил Игорь. — После того, как отец её уволил, решила отнести нарытое в редакцию. Но к её несчастью в издании, куда она сунулась, главный редактор не на всю голову отмороженный, да к тому же, там работает Марина. Тимур Машковский, может быть, слышала про такого?

— Кто же про Машковского не слышал? — усмехнулась в ответ Рина.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Ну вот. Он передал Марине Леркину флешку, а она отнесла её мне. Вчера, перед тем, как приехать в школу, я встречался с нашими папашами, — на губах Игоря заиграла кривая усмешка. — Слушай, они должны стать хорошими друзьями.

— О Боже, почему? — улыбнулась Рина.

— Не знаю… — Глаза Игоря таинственно сверкнули. — Мне почему-то так показалось.

— Игорь, мы кого-то ждём? — Леонид Максаков недовольно глянул на часы и откинулся в удобном кресле.

Кафе, где Игорь назначил встречу, находилось от Федерации в десятке минут езды. Спокойное немноголюдное место с качественным обслуживанием, подходящее для камерных разговоров. Тактичные, знающие своё дело официанты, хороший кофе, приятная обстановка.

— Да, — коротко ответил Крылов и посмотрел в сторону входа. Часы показывали без трех минут двенадцать, а Бердников всё ещё не появился. Приехавший пятнадцать минут назад Леонид тут же догадался, что это не просто обед в компании сына. Однако на вопросы его тот отвечать не спешил. Заказал по чашке кофе и лишь изредка поглядывал на отца, меряя его каким-то странным взглядом.

— Мне не нравится эта таинственность, Игорь. — Леонид отпил глоток чёрного кофе и в очередной раз посмотрел на сына.

Крылов ничего не ответил. Взгляд его так же был устремлен к дверям. И когда они наконец открылись, впуская нового посетителя, Игорь кивнул в его сторону:

— А вот и тот, кого мы ждали.

Проследив за взглядом сына, Максаков пренебрежительно скривился и выдохнул:

— Зачем ты его притащил?! Ты прекрасно знаешь, что я его на дух не переношу, я…

— Может быть, хватит, отец?! — вспылил Игорь.

— Что хватит?!

— Играть в Монтекки и Капулетти! — недобро глянул на отца и покривил губы. — Между вами слишком много общего, чтобы продолжать играть во врагов, Леонид!

— О чем ты? — подозрительно прищурился Максаков, но Игорь не ответил, потому что в следующее мгновение к их столику подошёл Бердников.

— У меня мало времени, — окинув презрительным взглядом Леонида, он посмотрел на Игоря. — Если это по поводу Ринаты…

— О Ринате мы поговорим позднее, — усмехнулся Игорь и кивнул на стул. — Присаживайтесь, Владимир Николаевич.

Бердников произнёс что-то невнятное и уселся за стол. Мигом подлетевшая к нему официантка мило улыбнулась и приняла заказ на чашку чёрного кофе без сахара. А когда она удалилась, Игорь, положив ладони на стол, серьёзно посмотрел поочередно на каждого из сидящих напротив мужчин. Очень необычная, но весьма колоритная встреча у них получилось. Скажи ему кто-нибудь несколько лет назад, что он будет спасать задницу Владимира Николаевича Бердникова, посмотрел бы, как на идиота, но… Если Бердников начнёт тонуть, то с Максаковым на пару. Следовательно, это неминуемо зацепит и его самого, а там… Рината. Как ни крути, Бердников — её отец, он — муж. Ради неё он готов даже попытаться наладить отношения с её отцом. Ради неё и ради их ребёнка.