Охота на Лань. История одной одержимости - Нина Линдт

Первые несколько минут Джованна ничего не соображала, только кричала от ярости и дергала за цепь, пытаясь вытащить кисть из оков. Потом расплакалась от страха и отчаяния. Весь ужас перед графом делла Мирандола всколыхнулся в душе, поднялся новой, обжигающей волной, заполонил разум, мешая рассуждать рационально. Она дергалась, металась, пыталась дотянуться до окна, до мебели вокруг, но не могла. Потом в бессилии опустилась на колени перед кроватью.

Поплакала.

Потом решила сломать кровать, чтобы освободить цепь, но обнаружила, что та ввинчена в стену, переплетена с ножками кровати, а значит, сломав мебель, она не освободится.

Она еще раз попыталась выкрутить запястье из оков, но лишь натерла кожу.

Затем пришло отупение. Джованна сидела у кровати на коленях, положив руки и голову на постель. И ничего не могла понять. Пережитое потрясение лишило ее сил, энергии, способности спокойно обдумать предстоящий разговор с графом. В том, что он вернется, она не сомневалась. Но не могла понять, как получилось, что она, сбежав от него, снова попалась в его сети, да еще в своем родном доме.

– Это какой-то кошмар… Я сейчас проснусь! Я сейчас проснусь! – шептала она, как безумная.

Иногда она начинала кричать, звала на помощь, но потом понимала, что это бесполезно. В голове повторялись слова графа делла Мирандола. Страшные, жестокие, больно режущие ее чувства. Но чем чаще они повторялись, тем меньше она им противилась. Он словно продолжал присутствовать в комнате, давил на нее своей волей.

Джованна взывала к Валентину, отцу, Марко, Лоренцо, Джакомо, но они молчали.

Наконец она так измучилась, что легла на кровать, обняла себя руками и уснула.

Поворот ключа в скважине разбудил Джованну, пустил сердце вскачь от страха, заставил дыхание участиться. В сумерках, спросонья, она не сразу поняла, где находится.

Опустив ноги на пол, она села, и загремевшая цепь напомнила обо всем.

Граф делла Мирандола вошел со свечой и закрыл за собой дверь. Подняв опрокинутый Джованной столик, он поставил на него свечу.

Затем поставил напротив Джованны стул и сел на него.

Девушка сидела, опустив голову, положив руки на колени. Он так давно рисовал в воображении эту сцену, что теперь просто упивался отдельными деталями: красными всполохами в волосах, тем, как падает тень на ее лицо, покорностью и смирением ее позы, которые, он это чувствовал, обманчивы. Она не сломлена до конца, она будет бороться, пытаться его обмануть.

– Моя воля сильнее твоей, – произнес он вслух.

Она чуть вздрогнула, Пико улыбнулся. Страх, который волнами исходил от нее, словно придавал ему сил.

– Нет, – наконец твердо произнесла Джованна и подняла взгляд. – Не сильнее.

Пико с наслаждением рассматривал ее, ожидая продолжения.

– Это, – Джованна подняла прикованную к цепи руку, – не аргумент в нашем споре. Освободи меня.

– Нет. Больше не отпущу. Ни на миг. Ты снова натворишь бед, моя милая. Так я хотя бы уверен, что ты не сбежишь, обманув стражу или меня.

– Послушай, это очень странный разговор. Я восхищалась твоим умом. Ты действительно умный и очень красивый человек. Я не понимаю, почему в твоем сердце столько ненависти ко мне?

– Ненависти?! – он удивленно посмотрел на нее. – Нет, что ты, Джованна. Я любил тебя, люблю и буду любить до конца своих дней.

– Это одержимость, – тихо ответила она. – Если любишь, отпусти.

– Это одержимость, – согласился он. – Джованна, из-за того, что ты не понимаешь одной простой истины, страдаешь ты и люди вокруг. Я выбрал тебя, потому что Господь указал мне на тебя. Наши души связаны неразрывно. Ты источник моего вдохновения, моя муза, та, ради кого я дышу. Я не могу работать без тебя. Не могу мыслить. Ты должна быть со мной. Я не понимаю, как ты до сих пор не постигла этой простой истины. Сколько еще человек должно погибнуть, чтобы ты смирилась со своей судьбой?