Сердце вне игры - Никки Лоусон

— Потому что это правда, — голос у него хриплый, в глазах блестят слезы. — Я бы никогда, никогда не изменил тебе, Подсолнух. Ты всегда будешь для меня всем. Даже если никогда не простишь за то, что я сделал, даже если будешь ненавидеть меня всю оставшуюся жизнь, я все равно буду любить тебя. Я ничего не могу сделать, кроме как любить тебя.

Его слова скручиваются у меня в груди, губы дрожат, а по лицу текут слезы.

— Тогда скажи что-нибудь, чтобы я тебе поверила, — шепчу я.

Он сжимает челюсти, как будто о чем-то размышляет внутри себя, затем медленно и судорожно выдыхает.

— Мой отец знает о деньгах, которые ты украла.

Мои глаза широко раскрылись, ужас рикошетом пронзил меня.

— Ты рассказал ему?

— Нет! Боже, нет, Марго. Я не сказал ни слова. Я бы никогда этого не сделал, особенно ему. Он… — отвращение искажает черты лица Ноа. — Он проверил твои биографические данные. Нанял частного детектива. Его беспокоило, что ты — своего рода золотоискательница, охотящаяся за деньгами моей семьи, поэтому он покопался в твоем прошлом. Судя по всему, кто-то из тех, кто раньше работал на Натаниэля Осборна, догадался о том, что ты сделала, и детектив заставил их рассказать об этом.

Я не могу дышать. Это совсем не то, что ожидала услышать от Ноа, меня шатает, и кажется, что комната кружится вокруг. Ноги подкашиваются, и я протягиваю руку, опираясь рукой на стену, чтобы устоять.

Я не думала, что кто-то, кроме меня и сестры, знал о двадцати тысячах, которые я украла у Натаниэля Осборна, но мне было интересно, сможет ли кто-нибудь из других его сотрудников догадаться, что я сделала. Я всегда считала, что никто из них не заметил, как я снимала деньги со счета расходов, но, очевидно, кто-то из них понял.

Кто это, сейчас не имеет особого значения, но тот факт, что отец Ноа знает о краже, ужасает.

Я закрываю глаза, пытаясь разобраться в потоке мыслей, кружащихся в голове, затем снова открываю их.

— Подожди. Какое это имеет отношение к беременной женщине? К твоей измене?

— Это не я изменил, — Ноа качает головой, его челюсти напряжены. — Брент сделал это. У него был роман, он был не только с Гвен, но и с женщиной, с которой встречался на стороне, и она забеременела. Это плохо отразится на всей семье, если Брент, который сейчас является лицом семейного бизнеса, попадет в интрижку… поэтому отец решил, что именно я должен принять на себя удар.

Я застыла на месте и смотрю на него, пока Ноа говорит, а он выдерживает мой взгляд, решительно качая головой.

— Я сказал ему нет, Марго. Я сказал ему отвалить и разобраться с этим каким-нибудь другим способом. Но именно тогда он рассказал мне, что узнал о тебе, и пригрозил разрушить твою карьеру, если не сделаю то, что он хочет. Он угрожал рассказать об этом Натаниэлю, сообщить в полицию, но я не мог позволить ему сделать это.

— Итак, ты… солгал, — выдыхаю я. — О измене. О ребенке.

Он кивает, выглядя несчастным.

— Я не хотел. Я чертовски ненавидел осознавать, что причиняю тебе боль. Но не мог позволить отцу причинить тебе еще большую боль.

У меня скручивает живот, сердце болезненно колотится о ребра.

— Почему ты мне этого не рассказал сразу?

— Это было частью сделки, которую я заключил с отцом, — говорит Ноа с горечью в голосе. — Он не будет использовать имеющиеся у него материалы для шантажа против тебя, пока я никому, включая тебя, не скажу, что история о том, что от меня забеременела Рэйчел Трэверс, была ложью.

Я делаю глубокий вдох.

— Так почему ты рассказываешь мне об этом сейчас?

— Потому что я больше не мог тебе врать, — слезы текут по его векам, скатываясь по щекам. — Я не мог вынести осознания того, какую сильную боль я причинил тебе. Что я разрушил твою веру в людей. В любовь. И когда Риз сказал, что ты думаешь об уходе из «Тузов», что-то внутри меня просто щелкнуло. Знаю, что эта работа так много значит для тебя, и я пытался уберечь от ее потери, заключив сделку с отцом. Но ты все равно собиралась уйти, и это заставило меня осознать, что, пытаясь защитить тебя, я просто… все испортил еще сильнее.

Он вытирает щеки тыльной стороной ладони, на его лице написана боль. Когда на этот раз Ноа подходит ко мне, я вообще не двигаюсь, позволяя ему сократить расстояние между нами.

На секунду мне кажется, что он попытается заключить меня в свои объятия, и я не совсем уверена, что буду делать, если он это сделает.

Но вместо этого он падает передо мной на колени, глядя на меня умоляющими глазами.

— Пожалуйста, — хрипло выдыхает он. — Пожалуйста, скажи мне, что я не разрушил все между нами окончательно. Пожалуйста, скажи мне, что я еще могу все исправить.

Глава 49

Марго

Сердце бьется так сильно, что я чувствую, как ребра трясутся при каждом стуке.

Я смотрю на Ноа, стоящего передо мной на коленях, умоляя о втором шансе, в то время как внутри переплетается запутанная смесь эмоций.

Я верю ему.

Когда согласилась встретиться с ним, чтобы поговорить наедине, у меня было некоторое представление о том, чего ожидала от него услышать, но все это даже близко не было тем, что он мне на самом деле сказал. Я ошеломлена откровением о том, что его отец угрожал раскрыть мою тайну, по сути, шантажируя Ноа, заставляя его делать то, что он хотел.

Это соответствует ему, как бы ужасно это ни было.

Все, что я знаю об отце Ноа, позволяет мне быть уверенной, что он из тех людей, которые опустились бы до шантажа, особенно если бы все, что ему нужно было сделать, это пригрозить какой-нибудь «золотоискательнице», которая встречалась с его сыном. И учитывая то, как Брент, казалось, игнорировал Гвен на мероприятии, на которое меня взял Ноа, нетрудно