Дуэт с герцогом сирен - Элис Кова

– Сколько сирен? – уточняю я.

– Что?

– Мы сможем с ними справиться?

– Виктория. – Потрясенно глядя на меня, он с помощью рук плывет обратно. – Я не стану драться со своими сородичами.

– Своим промедлением мы лишь приближаем гибель всего мира. – Я указываю на туннель, ведущий к двери Леллии. – Мы в нужном месте. Пойдем. Я возьму один из топоров, прислоненных к корням, и разрублю дверь, а ты постараешься сдержать остальных. Ты ведь герцог Копья, я видела тебя в бою.

– Ты не сможешь просто так вломиться туда. – Он медленно качает головой.

– Почему нет?

– Они тебя убьют.

– Я уже спустилась в самую глубь Бездны и вернулась по собственной воле. Смертные меня не пугают.

– Пожалуйста, не надо. Не хочу видеть тебя злодейкой в этой истории, – мягко просит Ильрит.

Зайдя в воду, становлюсь перед ним на колени. Волны плещутся на уровне моей груди. Ильрит обхватывает меня обеими руками, я кладу ладони ему на щеки, и наши лица оказываются совсем рядом.

– Ильрит, долгие годы люди видели во мне злодейку, считали дрянным, недостойным любви созданием, а я верила их словам, – тихо начинаю я, и в его взгляде отражается потрясение. Прежде чем он успевает возразить, продолжаю: – Но теперь я понимаю, что это неправда. Я никогда такой не была. Убеждала себя, будто знаю об этом, но по-настоящему никогда не верила. Однако теперь я чувствую это в глубине души, слышу в собственной песне, столь чистой и искренней, что не остается никаких сомнений. Пусть только попробуют мне возразить. У них ничего не выйдет. Если понадобится, я стану кричать, чтобы меня услышали. Моя правда и ты – вот и все, что мне нужно. Пока ты знаешь, что у меня на сердце, и не видишь во мне зла, остальной мир не имеет значения. Неважно, что они думают.

– Виктория, – тихо шепчет он, наклоняется и нежно целует меня в губы.

У Ильрита вкус соленой воды, смешанной с печалью. Из-за меня в нем поселилось столько боли. Глажу его по щекам и выдавливаю улыбку, заверяя, что все хорошо. Впервые в жизни все наконец-то наладится. У меня есть сила не только управлять своей судьбой, но и примириться с прошлым.

– Позволь мне пойти туда, хотя бы просто для того, чтобы спеть с Леллией и впервые за тысячи лет спросить, чего она сама хочет. Прежде всего мы станем руководствоваться ее желаниями.

– Хорошо. – Ильрит начинает песню, чтобы избавиться от чешуи, но как только выпевает первую ноту, его прерывает знакомый голос.

– Древние боги наверху и внизу, песня и правда изменилась. Заговорщики вернулись, чтобы всех нас проклясть, – возмущается Вентрис, появляясь из туннеля.

Я быстро убираю руки с лица Ильрита и поворачиваюсь к герцогу Веры. Рядом с ним, во главе отряда воинов и сирен, должно быть, из числа молящихся, стоит Фенни, на правой руке и плече которой вьются узоры, похожие на те, что всегда украшали кожу Ильрита. Она сжимает знакомое копье – Острие Рассвета.

– Фенни? – моргает Ильрит, в замешательстве глядя на сестру.

– Для тебя герцогиня Копья, предатель.

Сорок восемь

Нас силой уводят в замок. И пусть ни ко мне, ни к Ильриту никто и пальцем не притрагивается, выставленные вперед копья и суровые взгляды воинов красноречивее всяких слов: только посмейте выкинуть хоть что-нибудь, и вам не поздоровится. Нас не запирают в комнате, не тратят время на обсуждения, а прямо с пляжа сопровождают в зал, залитый темно-голубым светом, где уже заседает Хор.

Остальные сирены уходят, и пусть я не слышу обращенных к ним слов, полагаю, выбора им не оставили. Без сомнения, сами воины и прихожане предпочли бы остаться и понаблюдать за ходом суда, однако же покидают зал, бросая резкие замечания и злобные насмешки в наш адрес.

Я воспринимаю это спокойно – слишком привыкла к подобному отношению, но для Ильрита оно в новинку. Его ранит безжалостное отношение тех, кого он любил и ради кого многим пожертвовал. И пусть он держится невозмутимо, я вижу боль в его глазах, ощущаю ее всей душой. Хочется взять его за руку, но я сдерживаю себя. Пока не ясно, что им известно о наших отношениях. В курсе ли члены Хора, что мы любим друг друга? Знают ли они, насколько далеко мы зашли? Наверное, все же что-то подозревают, если учесть, что Ильрит презрел все законы и бросился за мной следом. Однако, наверное, лучше не выдавать себя, пока нас не вынудят обстоятельства, хотя мне и больно держаться от него в стороне.

Несколько воинов выстраиваются в линию возле входа, пресекая возможное бегство, пусть даже мы ни жестом, ни намеком не дали понять, что вообще можем попытаться. Севин, Рэмни и Кроул неподвижно застыли в своих раковинах. К ним присоединяются Вентрис и Фенни, которая занимает раковину Ильрита и кладет Острие Рассвета себе на колени. Странное, болезненное зрелище даже для меня.

Остальные герцоги и герцогиня тоже принесли на Хор свои легендарные копья. Интересно, поможет ли их магия открыть дверь Леллии? Или же для этого вовсе не нужна сила? Может, ее просто никто и никогда не пробовал открыть, а сама Леллия слишком ослабела, чтобы сделать это самостоятельно?

Рэмни, как глава Хора, вытягивает свое копье в центр. Остальные тут же следуют ее примеру. Наконечники испускают слабое сияние, освещая отзвук, где в прошлый раз, когда я предстала перед Хором, находилась резная раковина.

– Заседание Хора объявляется открытым, – произносит Рэмни.

– Я могу объяснить… – тут же вклиниваюсь я, не желая зря терять время.

– Объяснить, как ты погубила наши моря? Как предала нас? – кипит от злости Вентрис. – А теперь явилась, чтобы поиздеваться над нами и искупаться в водах, где поселилась смерть?

– Хватит, Вентрис, – резко обрываю я достаточно громко, чтобы услышали все в зале. Да пусть слышит хоть все Вечноморе. Окидываю его жестоким взглядом; никогда еще он не казался таким маленьким. – Ты всего лишь угрюмый мальчишка, отчаянно пытающийся соответствовать наследию отца. Но ты ему и в подметки не годишься. Ты настолько поглощен стремлением подражать ему, что забываешь о деяниях, сделавших его по-настоящему великим.

– Как ты смеешь… – перебивает Вентрис, однако я не позволяю ему продолжить.

– Ты слишком много важничаешь и задираешь нос, поэтому на настоящие дела у тебя просто не хватает времени. Ты даже не в состоянии услышать слова лорда Крокана, верно? – По большей части это предположение, возникшее после общения с богом смерти.

Вентрис, сжимая копье, отшатывается назад. На лицах членов Хора отражается потрясение. Ильрит едва заметно усмехается.

– Твой