После ссоры - Анна Тодд

Хардин

Какого хрена я делаю?

Это вообще была дурацкая идея.

Я хожу взад-вперед, пинаю камешек на дорожке. На что я надеюсь… что она бросится в мои объятия и простит за то, как хреново я с ней обращался? Она вдруг поверит, что я не спал с Карли?

Смотрю на великолепный дом Вэнса. Наверное, Тессы там вообще нет, а я заявлюсь без приглашения и буду похож на идиота. Хотя я и так на него похож. Лучше уйти.

Кроме того, от этой долбаной рубашки у меня все жутко чешется – не люблю наряжаться. Это обычная черная рубашка, но все же.

Увидев машину отца, поднимаюсь чуть выше по дорожке и заглядываю внутрь. На заднем сиденье лежит эта отвратительная сумка, которую Тесса берет с собой на каждую вечеринку.

Значит, она пришла, она здесь. От одной мысли, что я могу ее увидеть, что могу быть рядом с ней, я дрожу. Что мне ей сказать? Не знаю. Я должен объяснить, что дни, которые я провел в Англии, были просто адом, что она нужна мне, нужна больше всего на свете. Я должен признаться, что вел себя как ублюдок и что не понимаю, как я мог оставить единственное, что есть хорошего в моей жизни, – ее. Она для меня – все. И так будет всегда.

Я просто зайду в дом и попрошу ее отойти куда-нибудь и поговорить – блин, как же я волнуюсь, чертовски волнуюсь.

Меня сейчас стошнит. Хотя нет. Но если я что-нибудь сегодня съел, то меня точно бы вырвало. Я знаю, что выгляжу дерьмово, – интересно, а как выглядит она? Она, конечно, всегда красива, но было ли ей все это время так тяжело, как мне?

Наконец подхожу к двери, но сразу же разворачиваюсь. Я и так ненавижу быть среди людей, а у дома стоит как минимум пятнадцать машин. Все будут пялиться на меня, и вид у меня будет идиотский – хотя я и есть идиот.

Но пока я окончательно не отговорил себя, я снова поворачиваюсь и быстро тянусь к звонку.

«Это ради Тессы. Это ради нее», – продолжаю напоминать я себе, когда Ким открывает дверь и встречает меня удивленной улыбкой.

– Хардин? Я не знала, что ты придешь, – говорит она.

Я понимаю, что она изо всех сил пытается быть вежливой, но Кимберли явно злится из-за того, что я так обидел Тессу.

– Ага… я тоже, – отвечаю я.

И вдруг что-то новое – сострадание. Ким замечает, как я выгляжу, и смотрит на меня с сочувствием – а учитывая, что я приехал прямо из аэропорта, вид у меня, наверное, хуже, чем я думаю.

– Ну… заходи, не стой на холоде. – Она отходит в сторону и пропускает меня в дом.

На мгновение замираю в изумлении от того, что дом Вэнса больше похож на чертово произведение искусства: такое ощущение, что тут вообще никто не живет. Выглядит круто и все такое, но мне больше по душе ретрообстановка, а не современный стиль.

– Мы как раз собираемся садиться за стол, – говорит она и ведет меня в столовую со стеклянными стенами.

И тогда я замечаю ее.

Сердце замирает, а на грудь давит какая-то тяжесть – такая невыносимая, что я едва не задыхаюсь. Она, похоже, слушает чью-то байку и при этом улыбается, поправляя волосы, чтобы они не падали ей на лоб. В отражении лучей закатного солнца она вся светится – в буквальном смысле, – и я не могу сдвинуться с места.

Слышу ее смех, и впервые за десять дней чувствую, что могу нормально дышать. Я так скучал по ней, и она выглядит потрясающе – как и всегда, – но это красное платье и солнечный свет на ее коже, эта улыбка… почему она улыбается и смеется?

Разве она не должна плакать и ужасно выглядеть? Она снова хихикает, и я наконец замечаю, с кем она разговаривает, кто помогает ей забыть обо мне.

Гребаный Тревор! Я просто ненавижу этого ублюдка – я мог бы подойти к нему и разбить его головой эту чертову стеклянную стену, и никто бы меня не остановил. Какого хрена он все время возле нее вьется? Долбаный придурок, я убью его, на хрен!

Нет. Мне надо успокоиться. Если сейчас я ему врежу, Тесса ни за что не станет меня слушать.