Магия лета - Кэтрин Коултер

— А теперь сыграй нам что-нибудь, Фрэнсис, — приказал граф.

Хоку показалась странной резкость его тона. Фрэнсис понуро поплелась к пианино, а затем неуклюже плюхнулась перед ним. При этом так сгорбилась над клавиатурой, что ее лопатки жалобно выпятились. Боже мой, что за неаппетитное создание, подумал Хок невольно и выругал себя. Было бы несправедливо заранее подписывать приговор всему, что она делала. И он приготовился быть беспристрастным судьей.

Увы! Голос Фрэнсис был таким же деревянным, как и стул, на краю которого она притулилась. На высоких нотах он почти переходил в визг, заставляя тревожиться по поводу того, как бы в комнате не разлетелась вдребезги вся посуда.

Все-таки зря я ее не высек, думал удрученный Александр Килбракен. Он встретил разъяренный взгляд жены и пожал плечами

Хок вежливо поаплодировал, когда Фрэнсис закончила. Он заметил, что ни граф Рутвен, ни София не проронили ни звука в полной тишине отчетливо прозвучало хихиканье Виолы Клер смотрела на сестру с растерянным выражением лица. Чувствуя, что сойдет с ума, если услышит еще хоть ноту, Хок поднялся со стула.

— Прекрасно, леди Фрэнсис, — сказал он бесцветным голосом. — Вас, леди София, и вас, милорд, я благодарю за чудесный вечер и превосходный ужин. Боюсь, однако, что я слишком утомлен путешествием. Желаю всем доброй ночи.

Наконец-то один! Поднимаясь по ступеням, Хок вытер платком потный от напряжения лоб. В коридоре, где находилась предназначенная для него комната, немилосердно дуло.

— Что, милорд, вечер был хорош? — спросил Граньон, изнемогая от любопытства.

— Ничего ужаснее я просто не могу припомнить!

Хок прошел к одному из узких окон, отодвинул парчовую гардину и выглянул наружу. Молодая луна едва освещала окрестности, от этого казавшиеся даже еще более унылыми.

— Я сам себе казался куском мяса на столе в мясной лавке, — объяснил он, устало опуская веки. — Но что самое главное, мне таки пришлось быть очаровательным с мясником! С целым выводком мясников, если быть точным.

— А молодые леди? Они небось чувствовали себя точно так же, как и вы.

— Заткнись! — вырвалось у Хока, и он в приступе раскаяния схватил себя за волосы. — Извини, Граньон, я совершенно выбит из колеи.

— Не убивайтесь так, милорд. Две из них и правда красотки и по-английски говорят очень даже прилично.

— Тут я с тобой согласен. Любая из них без труда сумеет войти в высшее общество Лондона.

Он хотел добавить еще что-то, но посмотрел на камердинера и вовремя прикусил язык.

Фрэнсис притворилась спящей, но уловка не помогла. Виола перенесла подсвечник на столик прямо к изголовью сестры.

— Перестань притворяться, Фрэнсис! Я знаю, что ты не спишь. Ага, вот и Клер!

Фрэнсис сдалась и неохотно уселась в постели. Клер бесшумно притворила дверь и прошла в глубь спальни.

— Папа просто в ярости, — сообщила она.

— И мачеха тоже, — хихикнула Виола. — А Аделаида сидит, молчит л улыбается.

Сестры устроились поудобнее на кровати Фрэнсис, поставив посередине, как в детские годы, поднос с печеньем и чашками горячего шоколада. Все было как прежде — и все изменилось, подумала Фрэнсис со вздохом.

— Зачем ты так поступила, Фрэнсис? — спросила Виола и, так как ответа не последовало, сказала задумчиво:

— Не понимаю тебя, честное слово. Граф Ротрмор — красавец, это можно увидеть даже в твои ужасные очки.

Фрэнсис перекинула через плечо толстенную косу и начала по привычке ее распускать.

— Да, он красив, но это совершенно не относится к делу, Виола.

— Когда папа рассказал нам о так называемом долге чести, ты пришла в ужас, — сказала Клер, отставив чашку и кутаясь поплотнее в халат, — но я думала, что ты будешь вести себя благоразумно.

— Я как раз и веду себя благоразумно, милая сестра.

— Он богат и знатен… — продолжала Виола, не слушая. — Каждая девушка мечтает о таком муже.

— Неужели ты не понимаешь, дурочка, что мы ему не нужны? Он просто вынужден сделать одной из нас предложение, вот и все. Неужели ты хотела бы стать женой человека, который совершенно к тебе равнодушен?

— Айан не был к тебе равнодушен, но ты все-таки отказала ему, — возразила Виола.

Фрэнсис заметила, как вздрогнула Клер, услышав это неосторожное замечание. Чего ради этот дурень был так слеп? Клер хотела его в мужья, и если бы он предпочел ее… хотя чего ради? У него полным-полно животных, которым нужен ветеринар, а Клер в этом разбирается не больше, чем Виола!

Фрэнсис знала, что несправедлива к незадачливому ухажеру, но у нее было неподходящее настроение для снисходительности. Она поразмыслила над словами Виолы и наконец сказала:

— Да, я ему отказала, потому что должно быть что-то большее… что-то особенное… — добавила она с необычайной серьезностью.

Фрэнсис понятия не имела, что именно имеет в виду, но была уверена, что неизвестное ей «что-то» существует.

— Вот уж не думала, что ты так романтична, — проворчала Клер. — Из нас троих только я люблю поэзию, но при этом понимаю, что высокие слова не имеют ничего общего с реальным браком.

— Наш отец любил маму, — возразила Фрэнсис.

— При чем тут отношения наших родителей, глупая? — фыркнула Виола. — Впрочем, я ничуть не возражаю против того, чтобы ты выглядела как огородное пугало, потому что это оставляет больше шансов на долю остальных.

— Он такой широкоплечий… и смуглый… — заметила Клер, и по ее телу прошла невольная дрожь.

— А если присмотреться, то легко заметить, что он высокомерен до крайности! — отрезала Фрэнсис.

— Просто ему здесь не слишком нравится, — засмеялась Виола. — Но после венчания все будет по-другому. И потом, разве у нас есть выбор? Ни ма-лей-ше-го! Я слышала, как папа говорил Софии, что, кого бы из нас граф ни выбрал, он ни сам не станет возражать, ни нам не позволит. Вспомните о том, что маркиз согласен дать десять тысяч фунтов по брачному договору.

— Как отвратительно! — воскликнула Фрэнсис.

— Вот и оставайся в своем маскарадном костюме, если тебе так отвратительно. Лично мне нравится иметь много денег, и замуж я выйду за человека богатого. Я хочу стать заметной, хочу блистать в высшем обществе. Если не об этом, то о чем же еще мечтать девушке?

Фрэнсис почувствовала внезапную подавленность. «Как это несправедливо!» — подумала она. Она повторила это вслух, добавив:

— Хотелось бы мне, чтобы женщины могли выбирать, как и мужчины.

— Разве у нас нет выбора? — удивилась Клер. — Мои дни заполнены рисованием и поэзией, дни Виолы — вышивкой и флиртом. Ты все свое время посвящаешь животным, плаваешь, ездишь верхом и бродишь по холмам. Но всего этого недостаточно. Рано или поздно каждая женщина должна выйти замуж, а если этого не происходит, ее можно только пожалеть. Она вызывает жалость, став обузой для семьи, вырастившей ее. Возможно, это и несправедливо, но так уж устроен мир.