Ничего не обещай - Карен Хокинс

— Я читала эту колонку. — Танди поставила стакан с апельсиновым соком на поднос:— Я думаю, что у него есть здравый смысл. Вы не поверите, сколько всего мужчина может наобещать, лишь бы залезть женщине в трусики. Как-то я встречалась с одним. Он владел свалкой старых машин и обещал мне отдать бесплатно глушитель для моего «форда-пинто», если я позволю ему посмотреть, как раздеваюсь.

— Надеюсь, ты отказалась.

— Угу. Я заставила его дать мне бесплатно глушитель и карбюратор. Женщина должна себя ценить. — Танди взяла поднос и уже на выходе из кухни оглянулась: — Я вернусь и сварю еще кофе. — И, громко топая, направилась наверх, в мамину спальню.

Рокси закрыла глаза и уронила голову на стол. Настроение было хуже некуда. По правде говоря, в отвратительном расположении духа она пребывала еще со вчерашнего дня, с тех пор как поцеловала Ника.

Когда ты влюблен в кого-то со школы, то хочется, чтобы при встрече твой кумир стал бы… толстым. И с пролысинами. Ник Шеппард, напротив, превратился в сексуального, хорошо сложенного копа.

Жизнь несправедлива. Рокси вздохнула, подняла голову и снова воткнула ложку торчком в овсянку.

— По-прежнему разговариваешь со своей едой? — спросил Марк, заходя на кухню.

Рокси презрительно фыркнула:

— Нет. Если хочешь знать, я разговаривала со своей ложкой.

— Нездоровая привычка. — Марк сел напротив и, поставив чашку с кофе на стол, достал из кармана листок бумаги, испещренный элегантными завитками — мамин почерк.

— Что это?

— Предписание нам, волонтерам. Ты сделаешь это, — он оторвал узкую полоску сверху и положил перед Рокси, — а я все остальное. — Большую часть листа он сунул обратно себе в карман.

— Отлично. Задания, значит.

— Зато нам не придется торчать дома.

Работа волонтера предполагала обязательную улыбку на лице и любезное обращение. И еще надо постоянно притворяться, что ты слушаешь, о чем тебе говорят, Рокси совсем не хотелось ни улыбаться, ни любезничать, ни притворяться внимательной, но в качестве единственной альтернативы выступало сидение дома с матерью. Так что выбора фактически не было. Надо во всем уметь увидеть хорошую сторону.

— Я надеюсь, у мамы наладятся отношения с Танди и она перестанет называть ее «та девушка».

— Мама даже с папой римским не смогла бы наладить отношения, — с усмешкой заметил Марк. — Особенно с учетом того, что Танди считает ее еврейкой.

— Я сегодня утром пыталась объяснить ей, в какой связи ты упомянул Франкенштейна, но Танди не пожелала меня слушать. Она сказала мне, что я должна гордиться своим происхождением.

Марк негромко рассмеялся:

— Правильно она тебе сказала! Я вот горжусь. — Он вскочил, напевая «Хава нагила», и открыл дверь буфета, обозревая ассортимент хлопьев, при этом выглядел он раздражающе бодрым и веселым.

— Тебе что, не о чем беспокоиться? Налоговая декларация или еще что-то в этом роде?

— Есть, но сейчас я заняться этим не могу и потому не собираюсь забивать себе голову ненужными проблемами.

Рокси взглянула на обрывок бумаги, лежащий перед ней на столе:

— Там всего лишь одно задание.

— Да, но какое объемное. — Он достал из буфета картонную коробку с кукурузными цветными колечками для детского питания и прикрыл дверцу буфета ногой, самодовольно ухмыляясь. — Тебе придется поработать нянькой у группы чудаковатых стариков из дома престарелых в Пайн-Хиллз.

Рокси, прищурившись, пыталась разобрать почерк матери.

— Клуб закадычных убийц?

— Дай мне посмотреть. — Марк тоже прищурился. — Ага. Клуб загадочных убийств. — Марк вернул Рокси бумажку и принялся искать миску. — В этом клубе три члена, и мать каждый день приходит к ним на час, пытается вытащить их в город и все такое.

— По часу в день? Не так уж плохо.

— Да, но мама сказала, что они заставят тебя приходить к ним чаще. — Марк схватил ложку и сел напротив Рокси. — Дружеское предупреждение: мама сказала, что эта троица из разряда трудновоспитуемых. Заместитель заведующего по досугу заставляла их вступить в какой-нибудь клуб по интересам, но они отказывались. В конечном итоге они сами создали этот Клуб загадочных убийств, но на самом деле вся их клубная деятельность сводится к тому, что они садятся вокруг телевизора и смотрят «Си-эс-ай. Место преступления». — Марк открыл коробку с колечками. — Они просто обожают этого сексуального доктора Гила Гриссома. Одна из дам, членов клуба, повесила у себя на двери с внутренней стороны фотографию его голой задницы.

Рокси закрыла лицо руками. Марк захихикал:

— Я думал, тебе понравится. Мама говорит, что если их предоставить самим себе, они вообще не будут слезать со своих кресел. Она заставляет их двигаться, давать нагрузку мышцам, посещать парк. — Марк протянул руку за молоком.

— Готова поспорить, что они ее ненавидят.

Марк самодовольно усмехнулся:

— Именно поэтому в твоем списке только один пункт. Мой список длиннее, но поручения там проще. Я должен привезти вещи на церковный двор для благотворительного базара, встретиться с пастором по поводу цветов, проинформировать кумушек из Дамской баптистской организации о том, что мама будет отсутствовать несколько недель, и так далее и тому подобное. К счастью, в отличие от тебя все мои дела начинаются после девяти.

— В девять? Я должна быть у них в девять утра?

— Да. Если тебе не нравится распорядок, договорись о другом времени с членами твоего Клуба загадочных убийств. Может, они согласятся перенести ваши встречи на более позднее время.

Рокси вздохнула и придвинула к себе чашку с кофе, с несчастным видом уставившись в нее. Вообще-то она любила кофе, но сегодня утром ничто не могло ее порадовать.

Голубые глаза Марка блеснули озорством.

— Эй, могло быть и хуже. Они могли бы быть фанатами «Барнаби Джонса».

— Ты меня убиваешь.

— Я высажу тебя у дома престарелых и через час вернусь за тобой. Кстати, мама говорит, они встречаются в, комнате Дойла Клойда.

Рокси поставила чашку на стол.

— Он умер несколько лет назад, и у него до сих пор есть комната?

— Похоже, в доме престарелых время идет на удивление медленно. — Марк энергично зачерпнул свои колечки ложкой. — Меня всегда занимала смерть Дойла.

Его сбили и переехали, но того, кто это сделал, так и не нашли.

— Его переехали возле «Пигли-Уигли». — «Пигли-Уигли» был единственным в Глори настоящим большим супермаркетом. — Я бы подумала, что его линчевала толпа.

— В Глори? Если бы ты видела, какие мастодонты в толстенных зеленых очках выходят из «Пигли-Уигли» каждый день, и каждый за рулем громадной старой колымаги, ты бы не сомневалась, что его задавили чисто случайно. Тот, кто его переехал, должно быть, решил, что случайно наехал на бордюр, и тут же забыл об этом эпизоде.