Токсичный роман - Хезер Димитриос

Я вижу тебя каждый день после школы в течение четырех часов. Большую часть этого времени я сижу, склонившись над своим экземпляром сценария, записывая расстановку актеров или что еще мисс Би хочет, чтобы труппа и команда запомнили, когда мы попадем на сцену. Быть помощником режиссера – серьезная работа. Я могу провалить целую постановку, так что, в отличие от тебя и остальной труппы, у меня нет времени на общение.

Ты, конечно же, Билли Флинн. Ничего удивительного. Когда я впервые увидела твое выступление, ты играл Дона Локвуда из «Поющих под дождем». Я была ничтожной девятиклассницей, сидящей на кресле в зале, полностью потрясенной. Когда ты на сцене, никто не может отвести глаз. У тебя просто это есть. Ну знаешь, ЭТО. Звездность, это загадочное je ne sais quoi^[7].

Что-то теперь происходит между мной и тобой, но я не уверена, что именно. Я замечаю, что ты смотришь на меня, взгляды украдкой, достаточно долгие, чтобы я увидела. Ты хочешь, чтобы я увидела, что ты смотришь. Твои нежные улыбки заставляют меня краснеть. И внезапно – объятия. Когда ты видишь меня, когда мы прощаемся. Объятия, которые длятся дольше, чем должны, я впитываю твое тепло. Все чаще и чаще ты приходишь и сидишь рядом, делаешь домашнюю работу, если не участвуешь в сцене, которую сейчас репетируют.

Или ты притворяешься, что делаешь домашнюю работу: в основном пишешь смешные записочки мне.

Когда я захожу в комнату, из-за магнитов внутри нас практически невозможно оставаться на большем расстоянии, чем полметра друг от друга. Но мы не говорим об этом. Ни о чем из этого. Нет ни звонков, ни свиданий, ничего. Только эти магниты.

Я переживаю, что все это только в моей голове. Что я принимаю желаемое за действительное. То есть, ну подумать только. Мы же говорим о Гэвине Дэвисе. Я не из тех девушек, которые получают таких парней, как ты. Но все же.

Нат идет прямо ко мне, отводит в пустой угол.

– Я кое-что слышала, – говорит она.

Я поднимаю брови:

– Только не говори, что бог снова разговаривал с тобой.

Время от времени Нат заявляет, что бог вложил что-то в ее сердце, что на языке христиан означает, что он напрямую говорил с ней. Обычно о том, что ей нужно сделать или исправить. Лис думает, что это жутковато, но мне так не кажется. На мой взгляд, это даже мило.

– Нет, – говорит она. Потом в ее глазах появляется хитрый блеск. – Может, мне не стоит тебе говорить.

– Я отдам тебе своего первенца, если ты поведаешь мне свой секрет, – говорю я, раскаиваясь.

Она смеется.

– Хорошо. Гэвин сказал Питеру и Кайлу, что ты сексуальная.

Я притворяюсь, что оскорблена, но внутри? УМИРАЮ.

– В это так сложно поверить?

– Ой, прекрати. Конечно же, не сложно поверить. – В ее больших карих глазах пляшут искорки. – Мне кажется, он влюбился в тебя.

– Не питай мои надежды, – говорю я. Но они уже взлетели. Они упадут и обожгут очень сильно.

– Великолепные артисты! – зовет мисс Би. По какой-то причине сегодня она решила говорить с английским акцентом. – Соберитесь вокруг меня, я расскажу вам расписание. – Она произносит слово «расписание» с британским акцентом. Мне нравится мисс Би. Из нее прямо хлещет театральность. Весь мир – ее сцена. У нее улыбка на тысячу ватт, элегантная короткая стрижка, и когда она разговаривает, то жестикулирует так же много, как и я. Ее волосы черные, с одной белой прядью спереди. Вкратце: она суперофигенная.