Женщина не прощает - Наталья Будянская

Включилась музыка. Худая женщина подскочила и энергично стала показывать движения.

— Резче, резче! — кричала она.

«Посмотри на меня!» — кричали мои глаза.

Но Макс нагнулся еще ниже, уткнулся в блокнот.

Последняя надежда была на этого прыгающего хореографа. Музыка постепенно сбавила темп, я выпрыгнула вперед. Нужно что-то срочно придумать, чтобы впечатлить и остаться. Хореограф отскочила в сторону, а я прошлась колесом по сцене. Продемонстрировала, что знакома не только с дискотечным репертуаром, но и с элементами акробатики. Послышались одинокие хлопки. Взгляд сфокусировался на зрительном зале.

— Как зовут? — спросил Макс.

— Настя.

— Вы приняты, Настя.

Продюсер усмехнулся и снова уткнулся в блокнот. Сердце бешено колотилось, я поняла, что вытянула счастливый билет.

Кастинг прошли лишь три девушки, в числе которых была и я. Парней привела прыгающая дама, которая нас принимала. Она оказалась хореографом будущего коллектива. Мы называли ее Ладой. Вот так, без фамилии и отчества. С Венерой познакомились на второй неделе обучения. Худенькая девушка, одетая в балахон в стиле этно, с неимоверным количеством пирсинга на теле и огромными, как у инопланетянки, глазами.

Венера не умела двигаться на сцене, но обладала редким голосом. Балет на заднем плане звезды — это не просто дань моде, это антураж, бэкграунд, атмосфера. Поющий артист не может одновременно петь и танцевать. На большой сцене он будет выглядеть мелко и одиноко. Лада строго следила за тем, чтобы мы не переедали, высыпались, не употребляли спиртного. Выглядели привлекательно, без опухших лиц и синяков. Через два месяца мы подготовили шоу-программу и впервые выступили с ней в клубе.

Мозг терзали вопросы: как молодежь слушает такую, мягко говоря, странную музыку и танцует под нее? Мы не в счет. Мы за деньги.

Венера выглядела как пришелец, и музыка у нее была соответствующая. Как Макс рассчитывал ее раскрутить, не знаю. Но только это сработало на сто процентов. Через месяц все слушали только эти песни и танцевали только под эту музыку.

Венера обладала спокойным характером и была какая-то отрешенная. На сцене раскачивалась из стороны в сторону, размахивая тонкими ручками в широких рукавах. Напоминала молоденькое деревце в непогоду. Ее музыка приобретала невероятную популярность. Бессмысленный текст, спетый почти оперным голосом, вводил в исступление поклонников. Ротация на телевидении, радио, выступления в разных проектах… Успех бежал впереди нас. Через пару месяцев мы отправились в первый гастрольный тур.

Институт пришлось бросить. Возмущались все: родители, подруги. Алена нервно крутила у виска, напоминая, что молодость не вечна, а образование прокормит на старости. Но я никого не слушала, впервые в жизни самостоятельно зарабатывала большие деньги и чувствовала себя счастливой.

Венере надлежало петь, петь для всех и для каждого. Петь для «своей» публики. Она — новая звезда и принадлежит народу. А нас обязывали танцевать так, чтобы поднять с кресла даже инвалида. Чтобы у зрителей ноги подпрыгивали сами собой. Юбки в стиле этно с разрезами по бокам, высокие сапоги на платформе, топы в форме золотисто-узорчатых лифчиков, вплетенные в волосы ленты, фенечки и браслеты — таков был наш сценический имидж.

Однажды Венера выступала на дне рождения губернатора. Без танцевального сопровождения не обходился ни один ее выход на сцену. В тот вечер я магнетизировала взглядом мужчину в ярко-красной рубашке. Красный цвет я считаю женским и слегка вульгарным. А этому мужику, несмотря на мои предрассудки, красный цвет подходил удивительно. После концерта нас всей командой пригласили на банкет. Венера раздавала автографы и фотографировалась. Я уплетала бутерброды с селедкой (пока не видит Лада) и высматривала мужчину в красном среди гостей. Казалось, люди вокруг пришли просто пообщаться. День рождения губернатора был забыт. Слева обсуждалась театральная премьера, справа — политические новости. Слева ругали постаревшего Сталлоне в новом боевике, справа клеймили новый закон для малого бизнеса. Мы встретились взглядами. Собеседники мужчины в красном спорили о биржевых котировках, долгах страны, экономическом провале на мировом рынке, а мы смотрели в глаза друг другу.

— Много пить вредно, — заметил мой незнакомец.

— А мало — скучно.

Я выпила шампанское залпом. С непривычки употреблять алкоголь, да еще в газированном состоянии, голова затуманилась и пошла кругом. В ушах шумело, изображение смазывалось. Мужчина улыбался, я захихикала. Смех разбирал нас обоих.

— Что случилось, Вадим? — поинтересовался его сосед.

— Девушка анекдот рассказала.

Я резко перестала хохотать и уставилась на незнакомца в красном.

— Какой?

Вопрос адресовали мне.

— Какой анекдот?

Судорожно пытаясь вспомнить хоть что-нибудь смешное, я усиленно напрягла мозги. За секунду в голове пронеслись тучи анекдотов, но почему-то память цеплялась за неприличные.

— Кто здесь умеет веселить гостей?

— Расскажите нам, чтобы все посмеялись.

Мужчины окружали со всех сторон. Я мысленно проклинала своего избранника. А этот мужчина в красном лукаво улыбался.

— Экзамены в тбилисской автошколе… — заговорила я задорным голосом, вживаясь в образ. — Учитель говорит молодому ученику: «Ты едешь по дарогэ. Дарога горный, опасный. Слэва — обрыв. Крутой-крутой. Справа — гора. Високый-високый. Вдруг на дарогу вишли двое — дэвушка и бабушка. Дэвушка красывий-красывий, а бабушка старый-старый. Кого давыть будэшь?»

Ученик задумался, учитель подгоняет:

— Врэмэни думать у тэбя нэт! Скорость большой.

— Бабушку! — выпалил парень.

— Балбэс! Тормоз давыть надо! Тормоз!

— Бородатый анекдот, — улыбнулся мужчина в красном.

— Но рассказываешь смешно, — похвалили другие.

Мужчины разошлись, и я увидела, что на меня пристально смотрит Макс. А с ним и Венера, и девчонки из балета. От стыда укрылась в туалете.

Забегая наперед, признаюсь, что ни Макса, ни Венеру я с тех пор не видела. В том смысле, что обратно не вернулась. С того вечера в моей жизни начался новый отсчет времени. И много позже, глядя на поющую с экрана Венеру, об этом поступке я ни разу не пожалела.

В тот дикий вечер я решила спуститься к реке. С летней террасы вниз уходила крутая лестница. Скрываясь от возмущенных взглядов продюсера, сбежала по ступеням. Вечер сиял огнями, размазывая отражения в темной воде. Я сбросила туфли и зарылась пятками в остывающий песок. Днепр пах экватором лета, звезды дразнили далеким светом и причудливыми хитросплетениями созвездий. Глубина неба навевала философские мысли. В голове шумело, но что делать дальше, я решить не могла.

Наверху взрывались куполами фейерверки, догорающие кометы таяли в небе, не долетая до земли. Как будто прятались в карманы ночи от сотен человеческих глаз. Радостные возгласы подхватывал ветер и уносил дальше по берегу, чтобы все вокруг знали, как здесь шумно и весело. А меня уже тошнило от наигранного веселья, где все улыбаются друг другу без капли искренности. Хотелось честных отношений. Чтобы в омут с головой. Не ожидая предательства, не разбирая слова на составляющие, без скрытого подтекста и двойного смысла. Открыто, прозрачно, с любовью. Но в нашем испорченном мире существовала лишь одна проверенная схема: ты мне — я тебе. Интим стал разменной монетой, а не сакральным таинством между двумя влюбленными. Деньги, а не рука правосудия, решали, кто прав, кто виноват. И позволяли думать, что чем их больше, тем твоя каста выше. Вводили в заблуждение, искажали сознание, чернили совесть и запускали в душе процессы гнилостного брожения. Неужели на свете не осталось богатых бизнесменов с человеческими качествами и теми же запросами на искренность и взаимность, что у большинства людей?