Чужой, родной, любимый - Елена Соловьева

День презентации подошел удивительно быстро и грозил стать испытанием на прочность. Для меня теперь каждый день превратился в игру: выдержать и сохранить спокойствие. Даже не спокойствие, а рассудок. Про здравый смысл умолчу — его в моей жизни попросту не осталось.

Дэн превратил каждый день в испытание на прочность. Не притрагивался, не намекал на близость, но его обжигающие взгляды были красноречивее миллионов прикосновений.

Он хотел меня. Не как союзницу или сообщницу в заговоре против Макса. Как женщину. Невозможно так притворяться, или я вообще ничего не понимаю в мужчинах.

Стыдно сказать, но мое тело реагировало на него, как воск на огонь. Стоило случайно соприкоснуться руками за столом, пройти мимо — и всю обдавало жаром. Даже будучи подростком, я не испытывала подобных эмоциональных всплесков. Не иначе как меня прокляли. Или приворожили.

Макс, даже этот черствый и обычно равнодушный сухарь, заметил перемену. Даже подумал, будто я сделала подтяжку лица. Но нет, внешность претерпела разительные перемены без помощи скальпеля или ботокса. Я сияла изнутри. С удовольствием наносила макияж, делала прически, вновь занялась йогой.

Зато ночи превратились в испытания. Не могла я заниматься сексом с мужем, когда за стенкой спал Дэн. Дважды притворялась больной. После сказала, будто начались критические дни. Это все спасало, но ненадолго.

— Сегодня тебе не удастся отвертеться, — пообещал Макс, увидев меня в платье для приема. — Никакие отмазки не помогут.

— С чего бы вдруг такая страстность? — непритворно удивилась я. — Признавайся, Одувалов, отказала любовница? Или находишься в активном поиске?

— Не ерничай! — приказал он и хлопнул меня пониже спины. — Напрасно считаешь меня стариком. Я могу удовлетворить не одну женщину за ночь. Хватит и любовнице, и тебе.

Если бы он только возразил. Сказал, что я одна в его жизни. Пусть бы соврал — я проглотила эту горькую пилюлю. Но нет, Одувалов остался верен себе. Он хозяин и бог, жена — всего лишь слабая женщина. И с нею можно говорить и поступать, как взбредет в голову.

— Чего надулась, как мышь на крупу? — упрекнул с насмешкой. — Кажется, мы давно договорились не обсуждать других женщин в супружеской спальне.

— Не договорились, — отрезала я. — Ты так приказал.

Сказала и, придерживая длинный шлейф, направилась в ванную. Нужно побыть одной. Подумать, собраться с силами. Не разреветься. Сколько можно терпеть обиды и унижения? Как надолго меня еще хватит?..

Из детской вышел Дэн. Он тоже подготовился к вечеру: гладко выбритый, с зачесанными назад волосами, в темно-сером костюме и белой рубашке. Он походил на парня с разворота Men's Health. Правда, даже в растянутой майке и домашних штанах он умудрялся выглядеть сногсшибательно.

В буквальном смысле. Завидев Дэна, я все же зацепилась за шлейф и опасно покачнулась на высоких шпильках.

— Офигенно выглядишь!— присвистнул Дэн, поддерживая под локоток. — И вообще, красный тебе идет.

Ну да, сегодня Макс собирался презентовать не только часы, но и жену. Потому выбрал для меня стиль Ретро: длинное платье с открытой спиной, глубокий V-образным вырезом спереди и разрезом до середины бедра. Оттенка брусничного джема.

Такого же цвета выбрал для себя галстук. И для сына. Совпадение или точный расчет? Со стороны мы должны смотреться дружной, полноценной семьей. Идеальной.

— Спасибо, — обронила я и улыбнулась.

Расстройство накрыло с новой силой. Как же не хотелось сегодня сопровождать Макса. Ведь все будут смотреть на меня как на мачеху Дэна. Мамашу, впервые представившую птенца свету. Бр-р!..

— Что такое? — насторожился Дэн, продолжая удерживать мою руку. — Макс нагрубил?

— Да нет, — отмахнулась я, отступая на шаг. — К вывертам мужа привыкла. Но рядом с молодым пасынком буду казаться старше. Много старше.

Я произнесла это прежде, чем успела опомниться. Будто Дэна интересуют такие мелочи. Нашла, кому плакаться в жилетку…

— Ты это серьезно? — рассмеялся он. — Идем-ка…

Подтащил к зеркалу. Встал сзади и нахмурился. Плотно сжал губы, как обычно это делал Макс.

— А так? — спросил серьезным тоном. — Теперь мы выглядим ровесниками.

— Нет, — отрезала я. — И тебе не идет хмуриться. Не хочу видеть тебя копией Макса. Двоих точно не вынесу…

— Таким не стану никогда, — заявил Дэн. — Так и знай. И перестань париться на счет внешности. Ты прекрасно выглядишь, а возраст не имеет значения.

— Неужели? — хмыкнула я. — У меня же нет длинных ног и пышной груди. Да и папочки нефтяника не имеется. Так что кроме как на роль бабушки, никуда не гожусь.

— Слушай, забудь те слова, ладно? — попросил он. — Мы не с того начали знакомство. Но тогда я тебя еще не знал…

— И не надеялся использовать? — подзадорила я.

Ответить Дэн не успел. В прихожую вырулил Макс, на ходу защелкивая золотые запонки.

— Выезжаем! — приказал, не заметив, как близко стоят его жена и сын. — Гости не должны ждать хозяев торжества. Опаздывать на презентацию — дурной тон.

Для презентации Макс снял банкетный зал в клубно-развлекательном центре — разумеется, премиального уровня. Фасад из стекла, лайт-боксы и экраны, демонстрирующие продукцию «Одувалов и Ко». В центре — подиум.

— Ты не говорил, что собираешься устроить показ, — высказала я Максу. — Понимаю, с женами не принято делиться планами. Но как референт с опытом могла оказаться полезной.

— Знаю, — вяло, словно бы нехотя, согласился Макс. Посмотрел на сына: — Приготовил небольшие сюрпризы. Вам обоим.

Мы вошли в зал как дружная семья. Я держала Макса и Дэна под руки. И улыбалась — так, что сводило челюсти.

Мы заняли места в первом ряду.

Пока рассаживались приглашенные, Макс вводил сына в курс дела. Давал краткие характеристики партнерам, отпускал едкие замечания об их спутницах. Мне оставалось кивать знакомым, пожимать протянутые руки и целовать подставленные щеки.