Лола и любовь со вкусом вишни - Стефани Перкинс

– С радостью.

Крикет проскакивает внутрь мимо Энди, которому приходится следовать за ним.

На крыльце воцаряется тишина. Я поворачиваюсь к Линдси:

– Что это было?

– Твой отец пригласил бывшую любовь всей твоей жизни на кусок пирога.

– Ну да! Так я и подумала.

Мгновение мы молчим.

– Мы можем еще немного побыть здесь, – предлагает Линдси. – Нам вовсе не обязательно туда идти.

Я вздыхаю:

– Нет, пора.

– Хорошо. Потому что этого парня лучше держать под присмотром. – И подружка строевым шагом заходит внутрь дома.

Я бросаю последний взгляд на пятно краски и обнаруживаю, что она застыла. Черт! Я закрашиваю последнюю часть туфель, завершая проект, и отправляюсь в дом, какие бы испытания меня там ни ждали. Все сгрудились вокруг одного из столов на нашей кухне. Для этого города у нас непомерно огромная кухня. А все потому, что родители объединили ее со столовой, высвободив место для бизнеса Энди. Перед каждым уже тарелка с куском пирога и стакан молока.

– Незабываемо. – Крикет смахивает крошки с губ своими длинными пальцами. – Никогда бы не додумался положить киви в пирог.

Энди замечает меня в дверном проеме:

– Лучше поторопись, пока этот все не съел. – Он кивает на гостя.

Внешне папа спокоен, хотя внутренне наверняка жутко злорадствует. Как быстро можно завоевать чью-то преданность одним комплиментом. Я улыбаюсь так, словно все это меня совершенно не беспокоит. На самом деле я в прострации. Крикет Белл! На моей кухне! Ест пирог с киви! А затем я становлюсь рядом и в очередной раз оказываюсь в замешательстве от высоченного роста парня. Он возвышается надо мной, словно башня.

Энди указывает вилкой на оставшуюся половину пирога зеленого цвета:

– Угощайся, Крикет.

– О нет! Я не могу. – Однако взгляд парня говорит об обратном.

– Я настаиваю. – Энди подталкивает тарелку поближе. – Натан все время ругается, утверждая, что я пытаюсь его раскормить, так что лучше пирогу исчезнуть до того, как он вернется домой.

Крикет поворачивается ко мне всем телом – голова, плечи, грудь, руки, ноги. Полужесты – это не про Крикета Белла.

– Еще кусочек? – предлагает он.

Я подаюсь вперед, к своему куску, который еще даже не попробовала.

– Линдси? – спрашивает парень.

Подружка качает головой:

– Я так часто сюда захожу, что не успеваю соскучиться по пирогам.

Почему Крикет здесь? Неужели его не ждут на какой-нибудь студенческой вечеринке? Чем больше я об этом думаю, тем больше злюсь. Как он посмел заявиться сюда и при этом ждать вежливого обращения? Нельзя же так себя вести.

– Как дела в семье? – спрашивает Энди.

Крикет сглатывает:

– Все в порядке. Родители ничуть не изменились. Папа все так же замучен делами, а мама, как всегда, чуть перегибает палку в своем энтузиазме. А в остальном все хорошо. Кэл, естественно, упорно занимается. Приближаются Олимпийские игры, трудный год. Ну а Алек недавно женился.

– Он по-прежнему сочиняет? – спрашивает Энди.

Александр, или Алек, как его называют в семье, старший брат близнецов. Когда Каллиопа начала тренироваться, он учился в старших классах, поэтому пропустил большую часть семейной драмы. Мы не были близко знакомы, но я помню яркие фортепьянные концерты, которые буквально просачивались сквозь стены. Похоже, все трое Беллов решили стать лучшими в своих увлечениях.

– И преподает, – улыбается Крикет. – В этом году у него родился первенец.

– Мальчик или девочка? – спрашивает Линдси.

– Девочка. Абигайль.

– Дядя Крикет, – усмехаюсь я.

Линдси с Энди, не сговариваясь, прыскают от смеха, но Энди так сконфужен собственной выходкой, что одаривает меня выразительным взглядом: «Лола!»

– Да нет, все в порядке, – машет рукой Крикет. – Это действительно смешно.

– Прости, – говорю я.

– Нет, ради бога. Не стоит.

Однако в голосе парня чувствуется напряжение. Да и говорит он так поспешно, что я удивленно поднимаю глаза. На мгновение наши взгляды пересекаются. В глазах Крикета мелькает вспышка боли, и он тут же отворачивается. Он не забыл.

Крикет Белл все помнит.

Мое лицо вспыхивает. И я отодвигаю тарелку:

– Мне нужно… подготовиться к работе.

– Идем. – Линдси берет меня за руку. – Ты опоздаешь.

Энди смотрит на календарь с Фридой Кало^[15], где я отметила свое расписание. И хмурится, глядя куда-то в район бровей Фриды:

– Ты не отметила сегодняшний день.

Линдси уже тянет меня вверх по лестнице.

– Я кое-кого замещаю, – отвечаю я.

– Тебя забрать? – кричит Энди.

Я перегибаюсь через перила, заглядывая в кухню. Крикет хмурится и уже открывает рот, чтобы что-то сказать. Опять это задумчивое выражение лица. Словно это я его проблема, а не он моя.

Я отвожу глаза:

– Да, в обычное время. Спасибо, пап.

Мы с Линдси забегаем ко мне в спальню. Она закрывает дверь:

– Что ты творишь?

– Ты про Крикета?

Подружка заглядывает под кровать, вытаскивая оттуда жилет из полиэстера:

– Нет. Про работу.

Я пытаюсь отыскать оставшиеся части униформы и при этом не заплакать.

– Поеду к Максу. Он подвезет меня к работе до приезда Энди.

– Ладно, – кивает Линдси. – Хороший план.

Это последняя ночь перед началом учебного года, и теперь я и в самом деле работаю. Мы с Анной – ну и ее бойфренд, куда ж без него! – сидим за кассой. Главное лобби в нашем кинотеатре просто гигантское. Восемь кассовых стоек под двадцатипятифутовым потолком, украшенным геометрическими узорами из крестов и звезд. Гигантские белые колонны и панели темного дерева добавляют интерьеру некую изюминку, ясно свидетельствуя о том, что перед нами вовсе не обычный сетевой кинотеатр. Вначале здесь располагался роскошный отель, а затем не менее шикарный автомобильный салон.

Очередная спокойная вечерняя смена. Анна что-то записывает в потрепанной записной книжке для левшей, пока мы с Сент-Клэром спорим на всю кассу. У Анны есть дополнительная работа – правда, неоплачиваемая. Она пишет кинообзоры для университетской газеты. С самого начала ей на рецензию достаются только откровенно дурацкие фильмы. Но девушка не унывает.

– Забавно писать рецензии на фильмы, которые тебе не нравятся, – как-то сказала она. – О том, что ненавидишь, говорить легко, гораздо труднее объяснить, почему тебе что-то понравилось.