Дорога домой - Айрис Джоансен

– Возможно.

Она чувствовала его взгляд на своем лице и непроизвольно сжимала деревянные перила.

– Догадываюсь, что мой вопрос прозвучит крайне глупо. Скорее всего это какое-то идиотское недоразумение. Но я принадлежу к числу тех людей, которые предпочитают ясность во всех отношениях.

Лицо Джона по-прежнему оставалось в тени, но Элизабет сразу почувствовала по изменившейся осанке, что он снова напрягся. Эта же напряженность ощущалась и в его голосе. Она выпалила все сразу, не выбирая выражений, только чтобы поскорее освободиться от груза накопившихся в ней сомнений:

– Тебе не составит труда объяснить, что имел в виду Гунер, когда сказал.., Думаю, что это…

– А что сказал Гунер? Как я могу тебе что-то разъяснить, если не знаю, о чем идет речь.

– Он назвал меня… твоей возлюбленной.

Джон ругнулся про себя.

– Не сомневаюсь, что произошла какая-то ошибка, – с жаром заговорила Элизабет. – Я просто не хотела, чтобы клубок недоразумений увеличивался…

– Это не ошибка.

Элизабет резко подняла голову.

– Что? – прошептала она.

– Ошибка заключается только в том, каким образом это вышло наружу. Но мне следовало догадаться, что Гунер все равно проболтается.

– Но он сказал…

– Что ты моя возлюбленная? Так оно и есть. Ты моя возлюбленная, хотя я и не собирался употреблять по отношению к нам это слово. Но люди типа Гунера довольно просто воспринимают связи между мужчиной и женщиной. Одно только верно в его словах: ты принадлежишь мне. – Джон помолчал. – Как и я принадлежу тебе.

Элизабет изумленно покачала головой:

– Это какое-то сумасшествие. Мы встретились только вчера. Мы ничего не I знаем друг о друге.

– Я знаю о тебе все.

– Из писем Марка? Что он мог написать, кроме самых общих фраз? – Она слабо улыбнулась. – И не думаю, что рассказы о такой обычной женщине, как я, способны взбудоражить чье-либо воображение.

– Я знаю о тебе все, – повторил Джон – и мне незачем будоражить воображение. И без того хватает. Я взвинчен до предела.

Она не могла перевести дыхания. Горячая волна, прокатившаяся по телу, заставила мускулы сжаться с такой силой, что это поразило ее как гром среди ясного неба. Нет, она не может испытывать желания к нему. Только не желание. Страх, удивление, гнев – все что угодно, только не это. Только не чувственное желание. Чувственность. Сама мысль о подобного рода переживании еще больше поразила ее. Желание, которое она переживала до сих пор, напоминало теплое спокойное течение реки, а не бурный, стремительный поток. Желание было всегда таким же мягким, нежным, добрым, как сам Марк. А не таким горячим, сильным и резким, как Джон Сэндел.

– Нет. Марк…

– Марк мертв, – хрипловатым голосом произнес Джон. – И даже если бы это было не так, все равно это не имело бы никакого значения. Отныне ты моя.

– Не смей так говорить. Я никому не принадлежу, кроме самой себя. – Неуверенной, дрожащей рукой Элизабет откинула с лица прядь волос. – И это не правда. Я люблю Марка, а не тебя.

– Полюбишь, – спокойным, уверенным тоном проговорил Джон,

– Откуда такая уверенность? Быть может, ты и в самом деле считаешь, что знаешь обо мне все. Но ведь я понятия не имею о тебе. А сейчас мне даже начинает казаться, что такой человек, как ты, мне вообще не может понравиться.

– Это вполне естественно. Поскольку я выдернул тебя из уютного привычного кокона, в который ты укутала себя и Эндрю. Вряд ли это может кому-нибудь прийтись по душе.

– Очень рада, что ты настолько хорошо понимаешь мои поступки, – суховато заметила Элизабет. – Не иначе благодаря профессору Фрейду.

В его взгляде промелькнули искорки веселья.

– Мне не нужны ничьи теории, чтобы понять твои мысли и чувства, Бет. Мы удивительно подходим друг другу. И ты знаешь это не хуже меня.

– Нет, – голос ее дрогнул. – Такие мужчины, как ты, никогда меня не интересовали. Ты не похож…

– … на Марка? – закончил Джон и вдруг крепко взял ее за плечи, едва сдерживая неистовый порыв. – Ради Бога, дай мне возможность показать себя, Испытай меня. И ты сама увидишь, насколько больше я подхожу тебе, чем он.

– Если ты имеешь в виду секс, то, как газ этой стороне человеческих отношений придаю наименьшее значение.

– Но я имел в виду другое. Я говорил о любви, о привязанности, о том, что объединяет людей в одно целое.

– Как ты можешь говорить о том, его мы еще не переживали? Мы совершенно незнакомы друг с другом, черт побери!

– Мы не… – Он еще крепче сжал ее плечи. – Пока я не могу убедить тебя. Что ж, давай поговорим о той стороне отношений, которую ты не сможешь отрицать. О сексе.

– Не желаю даже думать об этом. И вообще мне пора в дом.

– Нет, раз уж ты начала этот разговор, давай закончим его. Неужто ты считаешь, что мне самому не хотелось, чтобы ты получше узнала меня к тому моменту, когда мы дойдем до этой точки? Я бы солгал тебе. И это мешало бы нам. А я не могу позволить, чтобы между нами стояло что-то постороннее. Даже твой страх. Ты можешь сомневаться, что мы подходим друг другу на всех других уровнях, но отрицать, насколько нас тянет в сексуальном отношении, ты не станешь. В физическом плане мы соответствуем друг другу. Наверное, из миллиона людей трудно найти более подходящую пару, чем мы.

– Откуда ты знаешь! У тебя что, есть волшебный кристалл, в который ты заглянул и увидел будущее?

Он тихо засмеялся.

– Вроде того. Не имеет значения, откуда я узнал об этом. Главное, что ты моя. И наши сексуальные переживания были бы невероятно, неслыханно полными и насыщенными. При этом совершенно не имеет значения, что тебе не по вкусу о мой характер, все равно я смогу удовлетворить тебя в чувственном отношении.

– Не верю, – быстро сказала Элизабет. – Я не животное, каким ты пытаешься выставить меня. И не могу разделять два таких чувства, как любовь и секс;

– В самом деле?

– Да. – Элизабет тщетно пыталась высвободиться из его рук. Она по-прежнему не могла перевести дыхание от переполнявших ее чувств и с трудом смогла выдавить:

– Пусти меня. Я хочу уйти…

– А я не могу отпустить тебя. Не могу позволить тебе уйти. Ты часть меня самого. И хочешь, я опишу тебе, о чем думаю сейчас, чего хочу более всего на свете? Увлечь тебя в постель и погрузиться в тебя. Чтобы ты позволила себе утолить жажду, которая мучает тебя, как я мог бы утолить свой голод, который терзает меня внутри.

– Ты сумасшедший. Разве ты не понимаешь, что я ношу под сердцем ребенка?

– Но это ничего не меняет. Я бы постарался не причинять беспокойство ребенку. И сумел бы провести тебя по таким полям наслаждения, о которых ты и слыхом не слыхала. Поля, по которым ты можешь пройти только вместе со мной.