Невеста моего отца - Настя Ильина

Я выскакиваю следом за Владом на крыльцо. Всё это, наверное, не мои разборки, но мне почему-то становится очень страшно. Ночью я долго не могла уснуть и молила Бога, чтобы сделал что-то со всей этой ситуацией, чтобы помог мне избежать гнева отца, и чтобы Коршунов сам отказался от свадьбы… Мог ли этот случай в лаборатории быть как-то связан с моими мольбами? Вроде бы Роман Николаевич неплохой человек. Мне не хотелось, чтобы он пострадал… Я желала другого исхода, без жертв. И мне стало ужасно стыдно за мысли, которые допускала себе.

— Я понял. Буду ждать дома, — сухим тоном произносит Влад и поднимает на меня взгляд.

Он медленно опускает руку, в которой до этого сжимал телефон и идёт ко мне. Со скоростью хищника, крадущегося за своей добычей, он поднимается по ступеням крыльца и останавливается в полуметре от меня. Мне становится страшно от взгляда, который он бросает на меня. Даже дыхание ненадолго перехватывается. Я прижимаюсь к двери и пытаюсь нашарить ручку, чтобы спрятаться в доме.

— Ловкий план, Ненастье! Очень ловкий!

— О чём ты говоришь?

Я ничего не понимаю… Влад снова решил меня обвинить в чём-то? Думает, что я матёрый ниндзя, который может легко и просто просчитать даже взрыв в лаборатории?

— Ты действуешь со своим отцом или с кем-то другим?

— Ты когда-нибудь перестанешь обвинять меня во всех грехах смертных? — не выдерживаю я.

Влад начинает казаться мне инфантильным папенькиным сынком, которому не удалось выбраться из подросткового возраста. Он, несомненно, хорош собой, и отчего-то меня тянет к нему, но его скверный характер раздражает. Он бесит меня, выводит из себя, и я злюсь. Злюсь на него за то, что ищет виновника всех бед во мне.

— Не считаешь странным то, что взорвана лаборатория, в которой я должен был проводить совещание? Мне повезло, потому что я проспал сегодня, вырубился вчера и не поставил будильник… Но я должен был там находиться. И кто-то об этом знал!

— А ты не допускаешь, что взрыв произошёл по техническим причинам? У тебя даже мысли такой не возникло, правда? А то, что мне попросту невыгодно убивать сына Романа Николаевича накануне нашей свадьбы, потому что тогда её попросту отменят из-за траура? Влад, думай, прежде чем говоришь что-то, потому что мы с тобой знакомы всего второй день, а ты уже успел сотню раз свесить вину за всё плохое, что происходит в твоей жизни!

И тут я на секунду задумываюсь о том, что на самом деле траур мог бы только сыграть мне на руку, помог бы протянуть время, но я отгоняю эту мысль. Не таким путём я хочу добиться свободы, не таким.

— Потому что ты, Ненастье, самая настоящая напасть!

Влад смотрит на меня несколько секунд, словно пытается переосмыслить наш разговор. Конечно, мне хотелось, чтобы он активно убеждал своего отца, что я ему не пара, но обвинять меня в покушении на убийство — это слишком. Я не такой человек! Я никогда и мухи не обидела! А вот отец… Конечно, он мог попытаться избавиться от Влада для того, чтобы потом я стала наследницей Романа Николаевича. Вот только я бы ничего не дала отцу, ни копейки… Я бы постаралась уничтожить его. Перед глазами начинают мелькать различные ужасные события, которые могут произойти со мной и мамой, если я стану наследницей Коршунова… Отец может попытаться убить и нас с ней… Сердце трепещется в груди, и я чувствую, что просто обязана открыться перед кем-то… Мог бы мне помочь Влад? А Роман Николаевич? Я их обоих не знала, понятия не имела, что ожидать от богатеев, которые привыкли играть чужими жизнями.

— Если твоя причастность будет доказана, я тебя уничтожу! Разорву на тысячу мелких кусочков! — цедит Влад.

Я театрально закатываю глаза и стараюсь казаться стойкой, но я уже устала от всех этих обвинений. Кому-то постоянно что-то нужно от меня, а я просто хочу жить.

— Если моя причастность к такому зверству будет доказана, я сама себя уничтожу! Уж поверь мне!

Я разворачиваюсь и спешу скрыться в доме. Захожу на кухню и наливаю трясущимися руками стакан прохладной воды. Такими темпами совсем скоро я стану как одна из тех безвольных кукол, вечно сидящих на антидепрессантах. А я подсяду на них, если давление со всех сторон будет продолжаться.

— Прости, наверное, я немного переборщил! — входит Влад и застывает в дверном проёме, а я поворачиваюсь и с удивлением смотрю на него.

Он извинился? Меня это немного удивляет, потому что мне казалось, что такие нахалы не знают добрых слов и не умеют просить прощения. Я тяжело вздыхаю, делаю несколько жадных глотков воды и киваю.