Мало сказать – «люблю» - Сьюзен Мейер

Прошло два дня. И Мэделин, и Райан старались не попадаться на глаза друг другу. Мэделин целиком посвятила себя дочери, и возня с ребенком не давала ей зациклиться на непростых отношениях с Райаном. Когда Лейси бодрствовала, то своим присутствием препятствовала столкновениям между Мэделин и Райаном. Когда же она спала днем, Мэделин сидела у кроватки дочери и читала. Общая трапеза была недолгой и проходила в полном молчании. Райан готовил — Мэделин ела. Поев, она тут же уходила в свою комнату.

На третий день Мэделин немного смягчилась, видя, что он, словно читая ее мысли, предвосхищает все ее желания. Было приятно потешить себя, имея в своем распоряжении потрясающе красивого мужчину, который готовит вам вкусные завтрак, варит кофе за десять минут до того, как вам захочется его выпить, и пополняет в ванной комнате стопку чистых махровых полотенец.

Иногда Мэделин становилось неловко, что она избегает Райана, но она тут же вспоминала о его несправедливых обвинениях и снова уединялась в своей комнате. Неважно, сколько раз у нее подкашивались ноги от одного лишь выразительного взгляда Райана, у нее достаточно сил противостоять ему. Они абсолютно разные люди: что бы ни сказал один, другой воспринимает сказанное в штыки. И она молчала. Тишину нарушал только шелест листьев в кронах деревьев, окружавших домик.

Можно, конечно, ничего не делать вплоть до судебного процесса, но такая жизнь ей не по душе. У нее уже вошло в привычку работать по девять-десять часов в сутки. Трехдневный отдых, безусловно, оказался полезен, но на четвертый день ей захотелось работать с такой же страстью, с какой хотелось курить на другой день после того, как она выкурила последнюю в своей жизни сигарету.

Мэделин еще только спускалась по лестнице, а Райан уже догадался, что быть грозе. Глаза ее горели, во всем облике сквозило нетерпение.

Он закрыл журнал и спросил:

— Что случилось?

Едва улыбнувшись, она взглянула на него отсутствующим взглядом. Райан похолодел, все пять чувств были приведены в боевую готовность. В эти дни он только о том и думал, как научиться противостоять ее чарам, но так ничего и не придумал. А ее едва промелькнувшая улыбка? Злая шутка, издевка, да и только! Определенно она задумала что-то недоброе.

— У вас случайно нет портативного компьютера? Может, где-нибудь затесался среди вещей?

Он чуть не прыснул от смеха, но вовремя сдержался, боясь вконец испортить их и без того сложные отношения.

— Не-ет. К сожалению, компьютера здесь нет.

Оглядевшись вокруг, она воскликнула с отчаяньем в голосе:

— Боже мой! Чего тут только нет! Неужели нельзя было привезти сюда какой-нибудь простенький компьютер?

Райану оставалось лишь пожать плечами.

— Надеюсь, это не смертельно?

Она со вздохом села на диван.

— Что-то похожее мне пришлось испытать, когда я бросила курить!

— Какая жалость! Сигарет здесь тоже нет, зато у Ангуса есть в запасе прекрасные сигары!

— Нет, это уж слишком! Я целый год отвыкала от сигарет, то же произойдет и с сигарами. Какой пример я подам Лейси?

— Попробую найти вам что-нибудь взамен, — сказал Райан, вставая. Он это предвидел — на четвертый день главная свидетельница заскучала. Прекрасно, все идет по плану.

— Я была бы рада грифельной доске с цветным мелком!

— Пока вы сходите за мелком, что лежит в сумке с игрушками Лейси, я постараюсь найти грифельную доску.

Он произнес это даже сочувственно, и Мэделин немного успокоилась. Чуть-чуть. Ее настораживал постоянный алчный блеск его ярко-голубых, почти синих глаз. Из-за ежедневного напряжения, связанного с его работой, Райан производил впечатление человека, готового в любую минуту к отпору. Она не может не реагировать на это. Он напряжен, как натянутая тетива; она горит и тает, как свеча. Она сопротивлялась этому чудесному притяжению, постоянно подталкивающему ее к нему. Нет сомнения: они — пара безумцев, давших волю своим необузданным чувствам.

Он попал в полоску солнечного света, и Мэделин невольно ругнулась. Какого черта он выглядит так потрясающе? Какого черта ее влечет так неудержимо в его объятия? Ведь она сильная, энергичная, умная, выдержанная, недаром же занимает пост главного администратора огромного концерна! Что с ней происходит?

— Так где же эта ваша грифельная доска? — с раздражением воскликнула Мэделин, даже не пытаясь скрыть свою досаду. Ей надо заняться делом, а не сходить с ума по человеку, который считает ее еще более бездушной, чем своих ненавистных родителей!

— Сейчас найду, не отчаивайтесь! — успокаивал ее Райан. Но его слова не достигли цели — Мэделин кипела от гнева.

Усилия Райана наконец-то увенчались успехом.

— Вот она! — издал он торжествующий вопль, поднимаясь из-за кресла и размахивая доской и мелом.

И Мэделин все-таки поцеловала его! Разумеется, не потому, что не справилась с нахлынувшими чувствами, — просто была благодарна за возможность работать. Она выхватила у Райана доску и мел и села на диван. Казалось, один их вид вывел ее мозг из состояния покоя, и она застрочила без передышки.

Краем глаза Мэделин заметила, что Райан сел в кресло напротив. Записав накопившиеся новые идеи, она с облегчением откинулась на спинку дивана.

— Уф!

— Вы писали целых двадцать минут! Поразительно! — признался он.

Усмехнувшись, она покачала головой.

— Что вы! Разве это много? Бывает, я пишу и час, и два… но там у меня компьютер, а с ним гораздо легче записывать новые идеи, пока они не вылетели из головы!

— Я никогда не думал, что ваша работа связана с творчеством, — проговорил Райан.

— А как вы думаете, у кого впервые зарождается мысль создавать что-нибудь новое? — спросила Мэделин.

— Ясно, что у вас, — сказал он, вскочил и стал ходить по комнате. — Это так очевидно! Как я мог сомневаться в этом! — сказал он, смущаясь. — По моей вине мы стали избегать друг друга, из-за меня любой наш разговор превращался в ссору. Одним словом, я хочу попросить у вас прощения за те слова, что сказал вам…