Обещанная медведю - Анна Владимирова

– Определенно, – кивнула она уверенно.

– Так почему тогда мне нельзя? – отложила я вилку.

– В смысле?

Мечтательность слетела с ее лица, меж бровей прорезалась жесткая линия.

– Ну ты выходишь замуж. Счастлива. Почему нельзя мне?

– Ром, оборотни нам не пара.

– Почему же? Я знаю, что они берут людей в пару. А я – почти человек.

Я сама не понимала, какого черта меня несет. Ведь я не согласна с присвоением Медведя. Но вот это вот маниакальное стремление моей семьи лишать меня чего-то важного бесило. А Дарьяр был важен для меня. Тогда, пять лет назад.

– Они потом не уважают этих женщин. Я не хочу, чтобы тебе что-то грозило.

– Но не все они такие.

– Дикие – все.

– Дарьяр не такой.

– Сначала не такой, – все жестче парировала она. – А потом… Знаешь, сколько я таких дел вижу? И это учитывая, что не мой отдел этим занимается. Насилие, изъятие детей – только цветочки. Я не отдам тебя никому из них!

Я покачала головой и перевела взгляд на город. Задевали ли ее слова? Да. Боялась ли я Дарьяра? О, да. После вчерашнего – очень. Но я не верила, что он может причинить мне боль намеренно. Не могла поверить…

– Поэтому и Яворскому я тебя не отдам. С чего он решил, что может тебя защитить от прав этого отшельника?

– Не знаю, – отмахнулась я, поглощенная своими мыслями.

Каждый раз, когда мы встречались с Дарьяром, вся жизнь шла под откос. На полной скорости.

– Послушай, вернись домой.

Пришлось вынырнуть из своих проблем и взглянуть на Лару осознанно:

– Что?

– Я хочу, чтобы ты вернулась домой. – Ее голос дрожал. – И с отцом я уже говорила. Мы должны тебя защитить. Я хочу тебя защитить. – Она поднялась из-за стола и подошла ко мне, а потом вдруг присела рядом, заглядывая в глаза: – Мама говорила, что тебе надо дать свободу. Она мне это сказала той ночью, когда ее не стало…

С каждым словом сестры мне становилось трудно дышать. Я замерла с прямой спиной, будто она жгла меня огнем, и трудно было смотреть. То, что она говорила о последним словах мамы сейчас, казалось мне крайней жестокостью.

– …Но я больше так не могу.

– Не думаю, что это твое дело, – прошептала я. – У всех свой путь, это нормально…

– Приют – не твой путь. Тебя туда поселил отец.

– Выгнал.

Она прерывисто вздохнула, а за окном вдруг резко нахмурилось, и из воздуха начали закручиваться кружева серых облаков.

– Слушай, когда я выйду замуж – все изменится, – решительно заговорила Лара. – У меня появится право заявлять о своей воле. Я заберу тебя домой…

– Лара, не надо, – покосилась я на небо, сверкнувшее в этот момент так ярко, что аж в глазах зарябило, и я зажмурилась.

– Вот черт, – сдавленно ругнулась Лара. – Прости…

Да, сестренка моя в защите совсем не нуждалась. Но то, что она вдруг потеряла контроль, было странно. Неужели так переживает? Пять лет не переживала.

Додумать только у меня не вышло – затрезвонила мобилка.

– Прости, – смущенно вытащила я аппарат.

Звонила Шеба:

– Ром, Санычу плохо! – задрожал ее голос в трубке.

– Что такое?

– Ром, не знаю, но это выглядит жутко.

– Да что случилось?! – подскочила я со стула, подхватывая шлем со стола. – Лар, пока!

Отметила только, как сестра удивленно раскрыла глаза на мое незатейливое бегство, но уже в коридоре вся обратилась в слух:

– Рассказывай!

– Я думаю, он что-то сожрал!

– Отравился? – неслась я к лифтам.

– Нет. У него показ на следующей неделе, а он так боится обернуться волком от переживаний, ты же знаешь… А теперь у него уши наполовину отросли, клыки…

– Что он сожрал?

– Я не знаю, достал какую-то химию, – дрожала мне в трубку Шеба. – Лежит в медбоксе, докладывает сквозь зубы!

– Я несусь! Но буду не меньше, чем через час!

Единственным моим даром была скорость. Я нарушала все мыслимые ограничения, но кустарные амулеты приютских ведьм отводили от меня худо-бедно человеческих поборников дорожных правил. Сегодня я выжала свой талант на полную мощность вместе с баком горючего и уже через час пятнадцать затормозила с пылью у пропускного пункта приюта.

– Ну быстрее! – прорычала на неторопливый шлагбаум.

– На пожар? – неодобрительно покосилась на меня охрана.

Знала бы, как он прав, снесла бы его пост на полной скорости.

Маленький медицинский корпус находился в глубине участка приюта. Когда-то здесь была конюшня. Сейчас, благодаря спонсорству богатых родителей резидентов приюта, в число коих входил и мой отец, корпус походил на маленькую европейскую больницу с просторной процедурной и несколькими палатами. Заправляла тут всем, конечно же, ведьма – Павлена Аракиевна Шульцкая. Но мы звали ее Паша. По первым буквам ее сложного трудновыговариваемого имени. Характер у нее мягкий, сочувствующий, поэтому я позволила себе эмоции на полную мощность, влетая на порог небольшой приемной:

– Где Сашка?! – потребовала с порога, направляясь прямиком в кабинет Шульцкой.

Медсестра бросилась следом:

– Они в палате. Ром…

Я резко сменила направление и бросилась в стеклянные двери рядом с кабинетом.

Саныч нашелся по звукам возни, характерному запаху псины и ругани. Я влетела на порог дальней палаты и замерла на вздох.

Зрелище было не для слабонервных. Парень корчился на кушетке, будто застряв на половине оборота – половина тела была покрыта шерстью, позвоночник выгнут дугой, кости черепа деформированы, будто вздулись, а губы изранены выступающими изо рта клыками. Саныч тяжело дышал, пялясь в потолок, периодически взвывая от манипуляций Шульцкой. Его за руки и за ноги держали подчиненные Яворского, пытаясь распнуть на кровати.

– Выйдите отсюда! – рявкнул на меня один, но я и не подумала слушаться, приблизившись к другу:

– Саша, я приехала! – выдохнула, склоняясь над ним. – Павлена Аракиевна, скажите им!

Саныч только успел скосить на меня глаза, как меня перехватили под руку:

– Выйдите!

Я вперила злой взгляд в поборника закона и порядка в приюте:

– Лапы убрал! Никуда я не пойду! Вы его пугаете только!

– Рома… – начала было Шульцкая, но и ей не дали слова.

– Гавр! – рявкнул этот блохастый кому-то за спиной. – Уводи!

– Еще одно движение, и я звоню Яворскому! – отскочила я в сторону. – Только тяпни!

– Ромалия Савельевна! – прорычали мое имя, пытаясь ухватить за запястье.

Только в эти игрушки я игралась отлично – сам Горький меня натаскивал по боевым приемчикам. Я выкрутила Гаврюше руку за спину и пустила вокруг себя, пока он не пришел в стенку лбом.

– Сергею позвони, – схватила его за шиворот футболки между лопаток. – Скажет вывести – выведешь. Если сможешь.

И я отошла в сторону. Нет, иллюзий тут никто не питал – все