Шалунья для босса - Лилия Викторовна Тимофеева

Жанка ушла. Я еще немного поплакала и заснула. Уволиться – правильное решение. Но как жить, не видя его. Как?!!! Хорошо, что у родителей вечерний спектакль. Никто не мешал, не лез с утешениями.

На следующий день пришла в офис пораньше. По дороге все думала, в каком душевном состоянии пожалует Дима, чем вчера все закончилось. Но новый сюрприз, что поджидал меня в приемной, свел на нет все переживания. Симпатичный клоун, сделанный из воздушных шариков, сидел возле монитора и весело мне подмигивал. В воздушных руках – открытка-записка. "Крутую забаву устроила крошка. Я тоже не против развлечься немножко!"

Я сжала послание так, что хлипкий картон помялся. Пользуясь, что шеф еще не пришел, рванула к Жанке, что работала этажом ниже. Протянула открытку. Та внимательно посмотрела. Достала из папки какой-то листок, велела:

– Смотри! Стопудово почерк Елизаветы. Видишь ее "К"? Так только она пишет.

Я уставилась на список, составленный кадровичкой. Сомнений не было, послание написано ее рукой! Взрослая женщина, начальница! И так гнобит девчонку за пролитый кофе! Нелепые методы. Может, она маньячка и ненавидит всех, кто портит документы, необходимые для устройства на работу? Я высказала свою мысль Жанке. Или, если учесть, что первая записка с намеком на любовь, то может Елизавета имеет симпатии к девочкам? Но подруга подкрутила у виска. Посоветовала еще раз уволиться и признаться во всем Диме.

– Иначе ты, Скоробогатова, со своими маскарадами и тайнами действительно чокнешься.

Я попрощалась с подругой и отправилась на рабочее место. И, о ужас, в коридоре лицом к лицу столкнулась с самой начальницей отдела кадров Елизаветой Егоровной.

Глава 6

– Скоробогатова! – расплылась та в улыбке, которая мне казалась оскалом. – А ну зайди ко мне в кабинет.

Она развернулась. Я послушно потопала следом. Мы зашли, Елизавета закрыла за собой дверь. Я хотела дать деру. Но увидела помощницу кадровички Ларису. Это немного успокоило. Не станет же начальник отделов кадров при этих самых кадрах причинять мне вред или набрасываться с ласками. Но Елизавета явно не собралась делать ни того, ни другого. Она стала на меня орать:

– Ты почему на рабочем месте отсутствуешь?! Время 9 часов двадцать минут. Секретаря заместителя генерального директора нет в приемной. Ты на испытательном сроке. Забыла? И когда паспорт сделаешь? Ну что молчите, Вероника Августовна? Мне докладную писать?! Чтобы выгнали тебя пинком под зад…

Пусть замечания кадровички были правомерны. Но вот разговаривать со мной в подобном тоне не стоило. Во мне проснулась Ника, рожденная побеждать. Я не выдержала, швырнула кадровичке последнюю записку и заорала:

– Ваше отношение ко мне необъективно, Елизавета Егоровна! От чего так? Ненавидите новую сотрудницу всей душой? Или, напротив, влюблены в меня, старая развратница?!

Очки Елизаветы съезжали на нос. От возмущения и удивления она еле могла говорить:

– Я.. что.. развратница? В тебя влюблена?!! Издеваешься?

– Я издеваюсь?! Это вы мне любовные записки пишите!

– Я… Что?

Кадровичка закрутила головой вокруг, ища поддержки. Но глаза Ларисы горели любопытством, рот был приоткрыт. Все же не зря Елизавета стала начальницей. Сумела взять себя в руки. Сказала уже спокойно, сухо:

– Обоснуйте, Вероника Августовна, свои нелепые обвинения.

– Вот, – я кинула на стол открытку. – Только не отпирайтесь. Рука ваша, половина офиса подтвердит.

Пока Елизавета пялилась на открытку, я сгоняла в приемную, принесла предыдущие послания.

– Вере с верой в любовь! Что это значит? Вы же это писали. Вы!

– Я, – ответила Елизавета Егоровна. – Я этих открыток кучу подписала. На весеннем корпоративе молодежь нелепые игры-конкурсы затевала. Вот и пришлось вручную буквы писать. Открытка крохотная, в принтер не вставишь.

Я растерялась:

– Пусть так. Но ведь в первой записке мое имя: Вера.

– О, Господи! Да у нас Вер по штуке на каждый этаж. А Оль, Наташ, Свет еще больше.

– Как тогда открытки, предназначенные для игры, ко мне попали?

– А мне откуда знать. Я их в коробку из-под бумаги сложила, вдруг еще пригодятся, да и забыла.

Я молчала, разгадка была так близко. И… пролет. Елизавета Егоровна заговорила первой:

– Сама подумай: я руководитель, жена, мать, даже бабушка уже. Нужна мне такая слава. Ох, Скоробогатова, как чувствовала, с тобой проблем не оберешься. Иди, работай! А коли узнаю, кто шутник с записульками, придушу! А в приемную я шла, потому что тебя Раиса Ивановна искала. С меня спрашивала: мол, почему кадра на месте нет…

Я выскочила из кабинета как ошпаренная. Идиотка, сунулась к Лизавете с дурацкими записками, а она и ни при делах. Еще самой Раисе зачем-то потребовалась. Раскрыта моя маленькая тайна? Казалось, душа ушла в пятки.

Но Раиса Ивановна встретила меня приветливо. Даже предложила чаю с конфетами. Подобная любезность вызывала подозрения. И неспроста. Раиса улыбнулась, спросила:

– Верочка… Ты на данный момент ближе всех к Дмитрию Валерьевичу. Целый день с ним в одной упряжке. Не видела ли ты, деточка, девицы темноволосой? Может, приходила к Диме?

Я догадалась, что риэлторша Ника вызвала у мадам серьезное беспокойство. Покачала головой:

– Нет, не видела.

– Ну а может, слышала, какие Дима разговоры вел. Не служебные, личные. Стеночки-то у нас в офисе тонкие, зачастую все слышно.

– Не слышала.

– Это плохо. Референту, как зайчику, ушки на макушке держать надобно. А нам, девочкам, следует дружить. Помогать, делиться секретами. Советоваться. Сплетничать даже. Хи-хи…

– Я вас поняла, Раиса Ивановна.

– Вот и умничка! Знала, что не ошиблась, когда брала тебя на работу. Думаю, подъемную премию вот тебе выписать авансом за добросовестный труд. Уже бухгалтерам указ дала. Иди в кассу, получи. А потом с Ольгой Андреевной езжай домой к Дмитрию Валерьевичу, бумаги подписать. Заболел Дима.

– Дмитрий Валерьевич болен? Серьезно?

– Ох, какая ты мнительная да жалостливая. Нет, с простудой слег. Ничего серьезного. Но присмотр нужен. Ольга Андреевна с бумагой уйдет, а ты побудь со своим начальником, вдруг помощь ему нужна. Или беспокоить будут плохие люди. Особенно брюнетка синеглазая. Плохой она человек. Если объявится, мне звони. Вот визитка с номером. Ну… ступай за денежкой, милая.

Растекаясь сладкой патокой, Раиса Ивановна сама проводила меня до двери. Проводила взглядом, пока я не скрылась в кабинете с надписью "Касса". Меня там уже поджидали. Выдали неплохую сумму, я готова была хохотать в голос. Только что мне заплатили за то, чтобы я следила за.. собой, да уж, неожиданный поворот. И я даже предположить в тот момент не могла, что меня ожидает дальше…

Пока ехала в машине, терзала совесть: сама ты запуталась в собственной лжи, Вероника Скоробогатова, и других запутала.