Бриллиант для короля - Жюльетта Бенцони

— А не можете ли вы мне сказать, сама ли мадам де Сен-Форжа забирала свои вещи?

— Нет, ее больше никто не видел, и вы не будете удивляться, когда узнаете то, что она вошла в покои короля вместе с господином де Лувуа. С тех пор ее больше никто не видел. Я терпеть не могу подобные загадки и, не скрою, на миг подумала о... галантной истории. Никто не знает короля лучше меня!

— Но ведь и в самом деле такое было возможно.

— Иллюзия быстро рассеялась. Я отправилась к королю узнать, как он поступил с графиней...

— Вы...

— Только я могла себе это позволить!

— И что же он вам ответил?

— Ответил не он, а Ментенон, возникнув словно из-под земли. Она сообщила, что Шарлотта глубоко оскорбила Его величество. А вот чем — я так и не смогла узнать... Даже сегодня, когда наш король приехал навестить меня. После часа любви он так и не захотел мне ничего рассказать, — пожаловалась она, и губы ее горько скривились. — Вот почему я подумала о вас, самом осведомленном человеке в королевстве. Но, признаюсь, я опасаюсь услышать страшные новости... Ведь если к делу приложила руку Ментенон...

— Оскорбила короля? — повторил де ла Рейни, ошеломленный услышанным. — Но в таком случае она должна быть... Господи! Неужели это возможно?

Начальник полиции, обычно сдержанный и бесстрастный, был так взволнован, что обеспокоилась и маркиза:

— Не думаете же вы... Ну не в Бастилии же она!

— Скорее всего, в Венсене. Закрытая карета выехала из Версаля в сумерках, сопровождали ее люди прево. А приказ был подписан господином де Лувуа.

— Уверена, что карета увозила Шарлотту! Как все это низко! Ментенонша — настоящее чудовище. Однако я в данном случае предпочла бы королевскую тюрьму, где всех прибывших записывают в специальную книгу. Это лучше, чем затерянный в глухой провинции монастырь, ведь там легче легкого сгноить в безвестности любого. Вы занимаете такой пост, господин де ла Рейни, что вам легко узнать, действительно ли Шарлотта находится в одной из королевских тюрем!

— Не сказал бы, что легко, но возможно... Но вот что я подумал: еще успешнее и быстрее эти сведения могли бы получить вы сами. Ведь господин де Лувуа числится среди ваших друзей.

— Числился, — с иронической улыбкой поправила его маркиза. — Я, возможно, вас удивлю, но с тех пор, как Ее величество нас покинула, его желание со мной дружить сошло на нет. И он этого не скрывает. Черная звезда, чья тень с каждым днем становится все обширнее, притягивает его, как мед муху.

— Мед? — переспросил де ла Рейни с едкой улыбкой. — Не слишком ли вы благожелательны к вашей сопернице?

— Только из желания соблюсти приличия в вашем присутствии. Вообще-то я имела в виду не мед, а падаль. Итак, что мы предпримем, господин главный полицейский?

— Я начну с того, что поеду в Бастилию, потом в Венсенский замок с надеждой, что там мне не откажут в получении необходимых сведений. А вы? — не без дерзости осведомился он.

— Сделаю то, что возможно в данных обстоятельствах: возьму к себе бедное дитя, если вам удастся ее освободить.

— Благодарю вас, это и в самом деле немало. Но я просил бы вас еще об одном одолжении. Я знаю, что вы не присутствовали при кончине Ее величества, но, возможно, вы могли бы узнать, не произошло ли какого-либо события незадолго до ее смерти или в самую минуту кончины... Какая-то мелочь, деталь могла бы объяснить нам то состояние волнения, в каком находилась мадам де Сен-Форжа. Почему она так настоятельно просила об аудиенции, которая ее погубила? Любая подробность будет для нас драгоценна.

Маркиза опустилась в глубокое кресло, обитое парчой жемчужного цвета, и погрузилась в размышления.

— Кто знает, может быть... Когда пришла моя очередь читать молитвы у гроба усопшей, я отметила что-то непривычное в поведении мадам де Креки... Ее горе было неподдельно, раздражение театральной скорбью короля тоже, но было и еще что-то... Я непременно с ней поговорю...

— Заранее вам благодарен.

Внезапно маркиза рассмеялась с той самой искренней веселостью, что так к ней располагала.

— Мы живем в причудливые времена, согласитесь! Сейчас мы сидим с вами как два сообщника, ища возможности спасти молодую женщину, которая и вам и мне, по сути, никто. А совсем недавно вы обвиняли меня в самых страшных преступлениях! Странно, не правда ли?

— Ничего странного, я всегда стоял на страже справедливости и в любых обстоятельствах стараюсь докопаться до истины. Я очень рад, что встретился с вами именно на этом пути.

— Ну так будем продолжать наш путь! Мне нечего больше добавить. Скажу только, что вы можете рассчитывать на мою помощь... Даже теперь, когда у меня осталось совсем немного возможностей, — прошептала она и отвернулась.

На обратной дороге в Париж де ла Рейни размышлял о маркизе. Эта женщина была способна пробуждать к себе как любовь, так и ненависть, но лично он предпочитал вспышки горделивого гнева знатной дамы слащавой угодливости бывшей гувернантки. И еще он подумал, что если де Лувуа отвернулся от мадам де Монтеспан и обхаживает сейчас гувернантку, то это не делает ему чести.

Де ла Рейни приехал в Париж слишком поздно, поэтому не отправился по своему обыкновению в Шатле, а сразу поехал домой, спать, как обычно поступали его усталые помощники. Наступало воскресенье, и он решил как следует выспаться в мягкой удобной постели, которая зачастую пустовала, довольствуясь кратковременными визитами своего хозяина.

Солнышко едва показалось над городом, и де ла Рейни спал младенческим сном, когда вдруг мощная рука вытащила его из рая сладких сновидений. Бормоча проклятия, он сел на кровати и, с трудом разлепив тяжелые веки, увидел перед собой Альбана.

— Какого дьявола ты будишь меня ни свет ни заря? Горим мы, что ли?

— Никак нет, месье, не горим, но у нас труп.

— Эка невидаль! Да они у нас каждый день. Прикажи отнести его в мертвецкую, потом с ним разберемся.

— Напротив, я предпочел оставить его там, где он лежит, и запретил до вашего прихода прикасаться к нему кому бы то ни было! Мне позвать слугу или вам хватит для одевания моей скромной помощи?

— Не делай из мухи слона! Объясни, чей это труп.

— Второго хирурга покойной королевы, господина Жерве. Покончил с собой.

— Что ты сказал?!

Не дожидаясь ответа, де ла Рейни соскочил с кровати, побежал бегом к тазу с холодной водой, чтобы смыть с себя остатки сна. На бритье он не стал тратить времени, а быстренько оделся в ту одежду, которую подал ему Альбан. Не прошло и пяти минут, как он вместе с Делаландом уже сидел в карете, распорядившись отвезти их на улицу Одриет, где обитал Луи Жерве, когда не находился в Версале.

Возле дома уже толпились зеваки, и полицейским пришлось поработать локтями, чтобы пробраться к воротам красивого городского особнячка с двором перед фасадом и садиком вокруг. У ворот стояли стражники, не пуская внутрь любопытствующих.