Нам нельзя - Ольга Джокер

Пару?! Деньков?! Серьёзно? Я закипаю внутри, но вслух ничего не высказываю. Какой из этого толк, если мама всё равно стоит на своём, а я ведь точно помню, как сегодня утром она говорила мне, что к вечеру мы вернёмся домой.

Мужчины готовят мясо на заднем дворе, пока мы накрываем на стол. Атмосфера дружеская, тёплая и новогодняя, только я ощущаю себя здесь лишней. Я должна быть в другом месте — в квартире у Глеба, а нахожусь на даче своего бывшего парня в компании родителей, которые решили нас поженить. Интересно, Воронцов расстроится, если я не приеду?

Мы паримся в бане и плаваем в бассейне, пока мужчины занимаются готовкой. Еда удивительно вкусно пахнет, а аппетит на свежем воздухе в сосновом лесу нагуливается очень быстро.

За окнами начинает темнеть, когда мы наконец садимся за стол. Виктор Сергеевич подшучивает на тему будущих внуков и кивает на нас с Ромкой, отчего мне ещё больше становится не по себе.

Через короткое время я поднимаюсь в комнату для гостей, потому что мне звонит бабуля. У нас с ней доверительные отношения, возможно, даже ближе, чем с родителями. Так вышло, что всё моё детство прошло рядом с ней. Мать рано вышла на работу и много трудилась, как и отец, чтобы заработать на отдельное жильё.

— Привет, бабуль. Как самочувствие? — спрашиваю я, сняв трубку.

— Как у космонавта. Ты завтра заедешь? Я пирогов напеку.

— Заеду, бабуль.

— Ты грустная, Ник, или мне показалось?

В голове мгновенно срабатывает тревожная кнопка. Бабуля единственная, кто может мне помочь! Я кратко обрисовываю ей ситуацию, но имени Глеба не упоминаю. Знаю, что обманывать и играть здоровьем близкого мне человека нехорошо, но зато это действенно. К счастью, бабуля не высказывает недовольства или негодования по поводу моего плана. Наоборот, поддерживает и сетует на родителей за чрезмерное вмешательство в мою личную жизнь. Бабуля у меня мировая. Самая лучшая.

Я возвращаюсь за стол и как ни в чём не бывало продолжаю трапезу. Знаю, что с минуты на минуту маме позвонит бабушка и спасёт меня. Вытащит отсюда. Ромка спрашивает, когда начинаются занятия в универе, я коротко отвечаю ему и прислушиваюсь к маминому телефону. Он оживает точно к оговорённому сроку. Мама просит прощения и отлучается на минуту. В этот момент сердце выпрыгивает из груди! Что, если наш план сорвётся? Что, если мама не поверит? Что, если решит отправить к бабуле соседку или двоюродную сестру?

Мать возвращается в гостиную с поникшим лицом. Мне так жаль, что я её обманываю! Просто до отвращения к самой себе, но… Глеб. Меня ждёт Глеб. Я не могу не воспользоваться шансом и не поехать к нему.

— Что-то случилось, Мариш? — обеспокоенно спрашивает отец.

— Маме плохо, — отвечает она одними губами. — Просит, чтобы Ника к ней приехала.

Отец даже не пытается скрыть недовольство и раздражение. Встаёт из-за стола, выводит маму в другую комнату. Пока они разговаривают вдвоём, я готова сквозь землю провалиться, потому что взгляды Романа и его родителей застывают на моём лице. Мне кажется… нет, я уверена, что они чувствуют какой-то подвох. Мои щёки краснеют, а ладони становятся влажными от волнения. Я буду гореть в аду.

— Мне очень жаль, но Нике нужно в город, — сообщает отец, вернувшись за стол. —Матери моей жены стало плохо. Она недавно перенесла микроинфаркт, поэтому мы беспокоимся о её здоровье.

— Действительно, жаль, — подхватывает Диана Владимировна.

— Поедешь, Ника? — спрашивает, прищурившись, отец.

— Да. Сейчас только вызову такси…

— Не нужно такси, они вряд ли приедут сюда, — вклинивается Ромка. — Я отвезу тебя, Ник. Я не пил алкоголь.

Собрав все свои вещи и спустившись на первый этаж, я чувствую себя врагом народа. Нет, вслух мне никто ничего не говорит, но атмосфера царит просто ужаснейшая.

Ромка берёт внедорожник отца и подаёт мне руку, помогая забраться на переднее сиденье. В салоне холодно, и я дрожу как осиновый лист. Он включает обогрев на максимум, открывает ворота и выруливает на дорогу.

— Согрелась? — спрашивает, протянув ко мне руку.

Он трогает мои пальцы, растирает их и бегло поглядывает в мою сторону. Я в глаза ему не смотрю. Просто не смею, потому что чувствую себя предательницей. Подставила бабушку, обманула родителей, Ромку и его родных... Что дальше?

— Спасибо, мне уже тепло.

Он убирает от меня руки и устремляет взгляд на дорогу. А ведь когда-то мне нравилось, как он поглаживал, обнимал и трогал…

— Тебя на Соколова отвезти?

— Да, туда, — киваю в ответ.

— Ника, вижу, что ты чувствуешь себя неловко в моём присутствии. Я по-прежнему на тебя не давлю, даю время подумать. Ты очень мне дорога. Знаешь, сейчас мне даже кажется, что до тебя я никогда по-настоящему не влюблялся.

Слова, которые я заранее придумала для разговора с Ромой, куда-то улетучиваются. Мне только что признались в чувствах, а я… могу ли я сейчас всё резко оборвать? Сказать, чтобы даже не смел надеяться?

— Ответ вряд ли будет положительным, Ром.

— Почему? — он бросает короткий взгляд в мою сторону. — Это всё из-за новогодней ночи?

— И не только. Ты хороший человек, но, видимо, дело во мне.

Ромка замолкает и сосредоточенно смотрит на дорогу, вдавливая ногу в педаль газа и разгоняя автомобиль до максимально допустимой отметки. Меня вжимает в сиденье, от страха хочется закрыть глаза. Дороги скользкие, и Ромка об этом знает! На миг в голове мелькает мысль, что он хочет напугать меня таким образом, показать, что от него зависит моя жизнь и здоровье, но потом Рома сбавляет скорость, и я выбрасываю эту дурь из головы. Он не такой. За три месяца я успела его немного изучить.

Рома останавливает автомобиль у подъезда бабули и спрашивает разрешения, чтобы завтра мне позвонить. Я не отказываю, потому что не могу. Он уезжает со двора, когда я захожу в подъезд. Не знаю, передаст ли Рома наш разговор родителям, но чувствую, что мне здорово перепадёт от отца. Такого парня упустила! Как я могла?

Расцеловав бабулю в обе щёки, я клянусь, что скоро обо всём ей расскажу. Она ворчит и шутливо винит меня за то, что я втянула её в свою авантюру, но всё равно желает удачи и крепко обнимает на прощание.

Когда перед глазами показывается знакомая высотка,