Хочу видеть тебя - Татьяна Адриевская

— Пришли, — объявил он, выпуская меня.

Я замерла следом, осиротев без тепла его рук, и снова почувствовала себя никчемной бестолочью. Больше всего меня напрягало то, что мажорчик сей факт тоже понимал и, наверняка, с улыбкой пялился, в ожидании первых проколов.

— Тебе точно не нужна моя помощь? — спросил он неожиданно серьезным голосом, без тени иронии или показного веселья.

Я шумно выдохнула, не желая позориться на глазах у обладателя весьма красивого голоса, и призналась:

— Нужна.

Если бы я знала кухонный уголок бабушки во всех деталях, мне было бы гораздо проще справляться на ощупь, но это, увы, не так. В одиночку я, возможно, что-то и сделала бы ближе к обеду, при этом разгромив половину кухни, но голодный желудок требует еды сейчас.

— Поможешь приготовить яичницу?

— Садись пока за стол. — Он вновь зацепил мою руку и опустил ладонью на столешницу, укрытую ажурной скатертью.

Неподалеку торопливо загремела посуда, хлопали дверки шкафчиков и выдвигались ящики. Я сидела на стуле тихо, как мышка, и теребила вязаные дырочки скатерти стола. Я хорошо помнила, что стол стоял у окна, и даже представляла себе, как солнце заглядывает сквозь стекла в комнату, потому что чувствовала кожей его теплые лучи.

Мой незваный нянь молчал, пока на сковороде скворчали яйца, а кухня заполнялась ароматами, от которых во рту скапливалась слюна. Подумать только! Мне готовил завтрак избалованный мажорчик, которому с детства все преподносят на блюдечке по первому щелчку пальцев. Я невольно улыбнулась своим мыслям.

С глухим стуком на стол опустилась тарелка, заставив меня вздрогнуть. Илья подошел слишком беззвучно, хотя минуту назад я слышала звон ложки, которой он накладывал яичницу.

— Повариха из меня так себе, но вроде съедобно, — проронил он негромко.

— Не важно, — откликнулась я, пытаясь выдавить благодарную улыбку. Как ни как, такой подвиг совершил! — Сейчас из меня повариха еще хуже.

Неспешно повернулась в сторону, где должна быть изба, и крикнула:

— Бабушка, завтрак готов! Тебе принести или ты сама придешь?

— Ешьте-ешьте! Я пока не хочу! — откликнулась она и добавила тише: — Ничего не хочу… полежать надо…

Я со вздохом нащупала вилку и задрала голову, надеясь не в пустоту:

— А ты завтракать будешь?

— Нет, — раздалось напротив. Мажорчик оказывается сел, а я тут с потолком общаюсь.

Опустила голову в неловкой паузе. Он слишком беззвучный, и, кажется, опять на меня пялится.

— Тогда я тоже поем позже.

— Остынет же! — возразил с возмущением. Прямо как заботливая мамочка, которой у меня уже давно нет…

— Я не смогу так есть. Ты смотришь!

— Не смотрю, — убедил Илья, прочистив горло, и я действительно ощутила себя свободнее, будто он отвернулся.

— Почему сам не ешь? Так плохо готовишь? — допытывалась я.

— Хочу сначала на тебе проверить, — ответил со смешком.

— Так не пойдет! — рассмеялась я. — Если отравимся — то вместе. Так что бери тарелку!

— Как скажете, Вероника… как вас по батюшке?

— Михайловна, — сказала отчество деда, потому что настоящего отца я не знала, как и его имени.

— Вероника Михайловна! — закончил он свою фразу и снова загремел посудой. — Чуть не забыл, тебе же лекарства нужно принять. — Илья зашелестел бумажками. — Точно, пребиотики во время еды, остальную гадость после.

— Какая-то ты неподготовленная сиделка, — закачала я головой, цокая языком.

— Уж какая досталась, — парировал он, щелкая коробочками.

Внезапное прикосновение к моей руке пробило током. Я вздрогнула, почувствовав, как его пальцы вложили в мою ладонь продолговатую овальную капсулу, и тут же исчезли.

— Глотай, сейчас дам стакан с водой.

Я послушно закинула в рот таблетку и снова ощутила его прикосновение. Он вложил стакан в мою руку и сжал ее, помогая обхватить керамический корпус.

— Запивай, — скомандовал коротко, а у меня от нашего тесного контакта зародилось уже знакомое волнение.

Сделала глоток, стараясь успокоиться. Я не хотела, чтобы он ко мне прикасался.

Илья поставил свою тарелку на стол и сел рядом. Я слышала каждое его движение, ощущала его близко к своему плечу.

— Теперь ешь, — снова распорядился он, и, судя по дуновению ветерка, отправил в рот первую порцию своей стряпни.

Даже ел как великосветский барин: бесшумно, наверное, еще и салфеточкой губы промокнул. А рядом я — слепая деревенщина, которая может промахнуться и накормить свой нос, или изляпать подбородок и уронить кусочки яйца на колени.

— Теперь-то чего сидишь и не ешь? — вздохнул он. — Съедобно, честно.

— Не могу, — я поджала губы, чувствуя стыд и презрение к самой себе.

Он молча положил прибор на тарелку. Видимо понял мои переживания, и мне стало еще больше неловко.

— Подожди минутку, — тихо пробормотал он и поднялся из-за стола.

Я не понимала, что он делает, слышала только его шаги, они то приближались, то отдалялись, и, наконец, Илья снова оказался рядом.

— Повернись ко мне, — попросил все так же тихо.

Его голос казался таким неземным и завораживающим, замедляющим все мои реакции, отчего я становлюсь какой-то заторможенной амебой. Я нерешительно сдвинулась в сторону, еще ближе к нему, и задержала дыхание. Что он делал, я не могла понять, но улавливала движения его рук чуть выше своей головы.

— Что ты делаешь? — не сдержалась я.

Вместо ответа на мои плечи легли теплые ладони. Я дернулась от неожиданности и почувствовала, как на коже сомкнулись его пальцы.

— Подожди, — очередная команда, для него, похоже, подобное общение — норма.

Илья скользнул вдоль моих рук ниже, а я едва не задохнулась от вихря ощущений. Это чувствовалось остро, и слишком интимно для меня. Что творит этот наглый мажорчик? Одна его ладонь столкнулась с гипсом и замерла, а другая пронеслась дальше и сжала мою кисть. Он склонился ниже. Настолько, что я ощутила его дыхание на своем лице. В груди затрепетало от странного волнения. Мне захотелось встать и убежать, лишь бы эта смущающая близость исчезла.

— Ты позволишь? — этот вопрос я не поняла, но он видимо был риторическим, потому что следом сразу последовали действия.

Илья медленно притянул мою руку к своему лицу. Ладонь накрыла его щеку, а пальцы коснулись хлопкового материала. Я замерла. Повязка? Он что завязал себе глаза?

Недоверчиво нахмурилась и осмелела. Провела пальцами по широкой линии, убеждаясь в своей догадке. Он действительно это сделал. Скользнула чуть выше, ощущая под подушечками пальцев гладкую кожу его лба. Еще выше — жесткие короткие волосы. Ускользнула к затылку, ощупала узелок завязки.

— Зачем ты это сделал? — прошептала, пораженная его выходкой.

— Уровнял наши возможности, — ответный шепот легким дуновением скользнул по щеке, вызывая дорожку мурашек на шее. —